Она всё это молча выдержала. Потом вымыла за собой посуду, вытерла стол и сказала:
— Если после вас на кухне останется грязь, я соберу всё это и положу вам в вещи. Предупреждаю один раз.
После работы Марина зашла к свекрови и рассказала, как обстоят дела. Валентина качала головой, прикрывала рот ладонью, а свёкор ворчал, что надо пойти и дать сыну хорошего подзатыльника.
— Не надо, — остановила его Марина. — Пусть сам решает, кем он стал.
— Ты же мучаешься, Марин, — вздохнула Валентина.
Потом вдруг всплеснула руками:
— Никогда за ним такого не было! Это всё в вашу мужскую породу!
Свёкор возмутился:
— Ты чего начинаешь?
— А что? Забыл, как сам когда-то за одной бегал? Забыл? Я тогда тоже рыдала, и окна била, и ей волосы таскала, и на тебя жаловалась кому только могла. Отбила ведь. Потом пришёл, каялся, в ногах валялся. Дети маленькие были, вот и простила.
Марина слушала и молчала.
Вернувшись домой, она застала картину, от которой внутри всё похолодело. Виктор лежал на диване, Алина устроилась рядом, так и не переодевшись с утра. Вокруг валялись упаковки от чипсов, пустые бутылки от сладкой газировки, коробки от пиццы. На кухне снова был беспорядок.
Марина собрала мусор в большой пакет, вернулась в комнату и высыпала всё прямо на диван.
— Я сейчас выйду, — ровным голосом сказала она. — Через полчаса вернусь. Либо вы стоите у двери с вещами, либо остаётесь до утра, но квартира будет чистой. Время пошло.
Они выбрали второй вариант.
Когда Марина вернулась, кухня блестела. Алина сидела заплаканная, Виктор выглядел так, будто его заставили разгружать вагон.
Утром Марина сказала:
