Катя, все еще дрожа от пережитого шока, бледно, с проблеском робкой надежды улыбнулась сквозь слезы и, пересилив отвращение, послушно взяла тяжелого Семена Борисовича за ноги в грубых сапогах, изо всех сил помогая мужу затащить бесчувственное тело по ступеням вниз, в темноту погреба.
Покончив с этим тяжелым, неприятным делом, Илья вылез наверх, с грохотом опустил тяжелую дубовую крышку и с мстительным удовольствием, до скрипа металла, задвинул массивный железный засов, намертво отрезая отца от внешнего мира.
— Илюша, а ты уверен… ты точно уверен, что его никто здесь не услышит, когда он очнется и начнет кричать?! — нервно теребя край передника, взволнованно, с затаенным страхом поинтересовалась Катерина у мужа, оглядываясь на окна.
— Абсолютно уверен. Не бойся ничего. Ближайший населенный пункт, сам знаешь, километрах в пяти отсюда через лес. Своих работников я сегодня всех распустил до понедельника, а приходящих сезонных рабочих мы теперь будем нанимать только глубокой осенью — урожай с полей собирать. До осени сюда ни одна живая душа не заглянет. Пусть себе орет там, в темноте, до хрипоты, сколько влезет, пусть подумает о своих грехах!
Илья холодно, с нескрываемой, жесткой мстительностью посмотрел на закрытую крышку погреба.
— А если этот ублюдок там не выживет без воды и еды — так это еще и к лучшему. Мир чище станет. Нечего такому мерзкому паразиту честную землю топтать и людям жизнь ломать!
Катя от этих безжалостных, но таких справедливых слов мужа тихо охнула, прикрыв рот рукой, а потом, после секундного колебания, решительно кивнула головой, полностью и безоговорочно соглашаясь с мужем. Она повернулась и побежала наверх, в спальню, лихорадочно, трясущимися от адреналина руками собираться в долгую дорогу, бросая в сумки детские вещи и документы.
Спустя час Илья уверенно вел старенькую машину сквозь ночную мглу, разрезая фарами густую темноту проселочной дороги, изредка с тревогой поглядывая на бледную жену в зеркало заднего вида. Маленькая Машка, немного повозившись и похныкав на руках у уставшей матери, наконец-то крепко заснула под мерный гул мотора.
Тогда Илья, не отрывая взгляда от освещенной дороги, нарушил гнетущую тишину салона и очень тихо, почти шепотом, спросил:
— Катя, скажи мне честно… И как давно мой отец с этой грязью к тебе пристает?
