Повседневность вернулась быстро. Аптека, дом, знакомые лица, хлеб из ближайшей булочной, спокойные вечера. Снаружи всё было как прежде, но внутри прежней Марьяны уже не было. Я стала женщиной, которую видели сразу два мужских взгляда и которая сама позволила себе быть разной: нежной, дерзкой, пугающе свободной. Это знание не исчезало даже под рабочим халатом.
Прошло несколько недель. Мы с Тарасом почти не говорили об Остапе, но молчание не было забвением. Тот опыт вошёл в нас, как новый оттенок в привычный цвет. Наша близость стала глубже и острее. Муж смотрел на меня так, словно каждый раз открывал новую комнату. А я иногда надевала чулки даже под джинсы — просто чтобы помнить.
Однажды после смены я вернулась домой и увидела на пороге букет. Полевые цветы, неровные, живые, не похожие на магазинные. Между стеблями — сложенная бумага. Я развернула её ещё в подъезде: «Ты была моей искрой. Хочешь стать пламенем? Я жду».
Подписи не было, но она и не требовалась. Сердце сжалось не от страха — от предчувствия, которое я уже умела узнавать.
Я ещё не решила, отвечать ли, когда в тот же вечер Тарас сказал то, чего я не ждала:
— Марьяно, я больше не хочу только смотреть.
— Ты же уже был рядом.
— Нет. Я о другом. Я хочу, чтобы теперь смотрела ты. Чтобы увидела меня так, как я видел тебя. Чтобы в твоих глазах я стал тем, кем ты была в моих.
Слова ударили неожиданно. Во мне шевельнулась боль, тонкая и колкая, но рядом с ней сразу поднялся азарт. Новое зеркало разворачивалось ко мне другой стороной.
— С кем? — спросила я.
Он показал фото на экране телефона. Молодая женщина с короткими светлыми волосами, серыми глазами и спокойным лицом.
— Её зовут Соломия. Она медсестра в нашей школе. Между нами ничего не было. Но она понимает, на что идёт.
Я замерла. Это было не похоже на прежние игры. Там я была центром, а теперь центр мог сместиться.
— А если я захочу не только смотреть? — произнесла я.
Тарас поднял глаза.
— Тогда это будет уже не моя фантазия. Это станет нашей реальностью.
Я смотрела на фотографию, на его лицо, на собственные пальцы, сжавшие край стола. За окном темнело, и казалось, дверь в этот новый поворот уже была приоткрыта…
