То, что начиналось как обычная встреча, вдруг превратилось в историю, о которой я до сих пор думаю

Что-то ломалось не в комнате и не между нами, а во мне самой. Ещё миг назад всё казалось свободой, смелостью, правом выбирать правила. Теперь открылась другая сторона: желание слишком легко превращалось в потребность, согласие — во власть, свобода — в бегство от тишины, которую я не умела выдерживать одна.

Я выскользнула из их рук и подошла к зеркалу. В отражении стояла женщина с растрёпанными волосами, припухшими губами, блестящими глазами. Красивая, живая, опасная. Женщина, которой я раньше не была и, возможно, не хотела становиться до конца.

Тарас подошёл первым.

— Что случилось? Всё нормально?

Я покачала головой.

— Нет. Мы перешли черту.

— Какую?

Я повернулась к нему. Голос звучал тише, чем я ожидала, но твёрже.

— Ту, за которой начинаешь путать любовь с властью. Желание — с зависимостью. Свободу — с попыткой сбежать от себя.

Соломия стояла неподвижно, прижимая платье к груди. В её взгляде не было обиды, скорее понимание и усталое сочувствие.

— Спасибо, что пришла, — сказала я ей. — Но сегодня всё заканчивается здесь.

Она кивнула. Без лишних вопросов оделась, тихо попрощалась и ушла. Дверь закрылась почти неслышно, но после этого в квартире стало так пусто, будто из неё вынесли весь воздух.

Я осталась у окна. Снаружи город жил обычной жизнью: редкие машины, свет в чужих квартирах, шаги во дворе. А внутри выла пустота. Я больше не знала, кто я — женщина, которая освободилась, или та, что слишком далеко ушла от себя.

Тарас обнял меня сзади. Когда-то его руки казались якорем. Теперь они напоминали, что мы отплыли слишком далеко, и берег уже трудно различить.

— Что теперь? — спросил он.

Я долго смотрела в темноту за стеклом.

— Теперь будем ждать.

— Чего?

— Пока станет понятно, что с нами сделает всё то, что мы сами открыли.