Оксана Дмитриевна, потеряв всю свою спесь, причитала на всю квартиру, пытаясь утрамбовать в огромный баул сковородки, которые притащила с собой.
— Бессердечная! — орала свекровь, брызгая слюной. — Да чтоб тебе пусто было в этой квартире! Выперла людей на улицу. Мы ж под себя подстраивались, уют создавали. Я окна мыла!
— За окна спасибо. Считайте это платой за коммуналку, которую вы не оплачивали, — с вежливой улыбкой парировала Марина, отбирая у Виктора свёрнутый плед, который принадлежал ей. — Не трогай шерсть, Витёк, у тебя на неё аллергия.
Виктор судорожно запихивал в чемодан свои вещи. Он был жалок. Куда-то подевался тот вольяжный альфа-самец, который пару часов назад рассказывал о своих правах на жилплощадь. Теперь это был просто потный, трясущийся мужичонка, чья афера с треском провалилась.
В это самое время, пока наглый семейный подряд самозванцев под строгим взглядом полиции таскал на лестничную площадку свои узлы и коробки, мастер по замкам времени не терял. Под аккомпанемент рыданий Ларисы и ругани свекрови он прямо при них выкрутил болты, вынул старый замок и с громким лязгом установил новую тяжёлую бронированную личинку. Запирающийся механизм сработал со звуком закрывающегося банковского хранилища.
Когда последняя коробка оказалась за дверью, Марина прошлась по квартире, увидела в прихожей забытые зимние ботинки Виктора и пару Ларисиных тапочек. Она спокойно собрала все оставшиеся вещи, которые те не успели прихватить, подошла к выходу и выкинула их прямо на грязный кусок линолеума, лежащий вместо её коврика.
Она встала в дверном проёме, опираясь плечом о косяк. На лестничной клетке живописно расположился табор: Виктор с чемоданом, плачущая жена с размазанной тушью, лохматый брат, сидящий на мешке, и багровая от ярости Оксана Дмитриевна, прижимающая к груди поварёшку. Полицейские и охрана уже спускались на лифте, убедившись, что инцидент исчерпан.
— Ну, с новосельем вас, ребята, — сказала Марина, широко и искренне улыбнувшись. — Поживите пока у Оксаны Дмитриевны в её старой однушке. Вы же теперь одна большая дружная семья. Там как раз места всем хватит, если стоя спать. Счастья молодым! Горько!
Она захлопнула дверь, отсекая маты Виктора и вой свекрови. Дважды повернула новый ключ. Мощные ригели мягко вошли в пазы.
Тишина, великолепная, спокойная, принадлежащая только ей тишина, опустилась на квартиру. Марина выдохнула, пнула ногой валяющийся на полу чужой носок и потянулась, чувствуя, как уходит напряжение полёта и последних двух часов…
