Пока свекровь кряхтела в прихожей, выуживая из кармана пальто огромный смартфон в чехле-книжке, Светлана достала свой телефон. Набирать номер мужа она не стала. Вместо этого зашла в приложение штрафов.
Список светился красным. Оплата за парковку, превышение скорости. Снова парковка. Все штрафы висели на ярко-жёлтом автомобиле, который Виктор приобрёл полгода назад.
«Полгода назад», — мысленно повторила Светлана. Временные рамки схлопнулись с оглушительным треском. Виктор тогда вернулся домой с огромным букетом роз, сияющий, как начищенный пятак, заявил, что закрыл гигантскую сделку по продаже усадьбы недалеко от столицы, получил космические комиссионные и купил себе показатель статуса — подержанную, наглую, кричащую, ядовито-жёлтую Lamborghini.
Светлана тогда покрутила пальцем у виска. Зачем риэлтору машина, на которой невозможно переехать лежачий полицейский без риска оторвать глушитель? Но Виктор убеждал, что в сфере элитной недвижимости встречают строго по одёжке и транспорту. Бедные клиенты никому не доверяют. Богатые клиенты уважают только равных.
Светлана тогда пожала плечами. Ну, заработал, пусть играется. У неё был свой бизнес, своя машина, свои доходы. Она никогда не лезла в чужой кошелёк. Оказывается, кошелёк был не чужой, он был мамин.
Из прихожей донёсся голос Раисы Петровны. Она говорила громко, на повышенных тонах, требуя ответа от абонента.
— Да не берёт он трубку. — Свекровь плыла на кухню, шлёпая войлочными тапочками. — Наверное, на важной встрече крупные объекты продаёт, не до пустяков человеку. Ничего, я подожду, а ты пока давай соображай быстрее.
Раиса Петровна уселась на дубовый стул, смерила взглядом итальянские обои на стенах и удовлетворённо кивнула.
— Ты, если мебель какую покупала, можешь её с собой забрать, — великодушно разрешила она. — Я с собой постельное бельё привезла и посуду. Завтра мастера позову, пусть замки поменяет. Не люблю, когда чужие ключи от моего жилья по городу гуляют.
Светлана не стала спорить. Она подошла к высокому шкафу, открыла нижний ящик и достала плотную синюю папку на молнии. Положила её на стол прямо перед свекровью, ровно между сахарницей и вазочкой с печеньем.
— Откройте, — спокойно предложила Светлана.
— Это зачем ещё? Опись имущества? — хмыкнула Раиса Петровна, но молнию расстегнула.
Пальцы с облупившимся розовым лаком достали плотный лист с гербовой печатью. Свекровь надела очки, дужки которых были заботливо перемотаны изолентой. Она начала читать. Сначала быстро, потом медленнее. Её брови поползли вверх, губы зашевелились, беззвучно проговаривая слова.
Первым ударом стала дата: пять лет назад. Никаких покупок полгода назад не было. Вторым ударом стала фамилия собственника. Тишину на кухне нарушало только мерное гудение холодильника.
— Это бумажка поддельная. — Голос свекрови потерял свою командирскую сталь и дал заметную трещину. — Витенька мне сам фотографии присылал, прямо с этим самым диваном и кухней. Он не мог. 15 млн. Я же дачу…
Светлана придвинула к свекрови чашку с горячим сладким чаем.
— Виктор полгода назад просто сделал красивые фотографии моей квартиры и отправил вам, чтобы отчитаться об успешно выполненном задании. — Голос Светланы звучал ровно. В нём не было ни злорадства, ни издёвки. — А ваши 15 млн сейчас стоят на платной парковке за торговым центром — ярко-жёлтого цвета.
Свекровь уставилась на чашку с чаем так, словно там плавала жаба.
— Какого цвета? — переспросила она.
— Жёлтого, как спелый лимон, в который ваш сын превратил все ваши сбережения. Он купил Lamborghini, спортивный автомобиль для понтов. Сказал мне, что заработал на него сам. Оказывается, он обобрал собственную мать, а вам прислал красивую сказку.
Раиса Петровна схватилась за край стола. Её крепкое тело обмякло. Румянец, нагуленный на свежем воздухе, исчез, уступив место землистой бледности. Женщина, которая только что собиралась вышвырнуть невестку из дома, внезапно превратилась в раздавленного горем человека.
Светлана без лишних слов достала из аптечки флакон с валерьянкой, накапала щедрую дозу в стакан с водой, сунула в дрожащие руки Раисы Петровны.
— Пейте, вам сейчас давление поднимать совершенно ни к чему.
Свекровь залпом выпила вонючую жидкость. Её грудная клетка ходила ходуном.
— Он же говорил: «Инвестиция в недвижимость», говорил: «Потом, мать, будешь в столице, как королева, жить». Я рассаду соседке отдала, велосипед продала.
Светлана молча слушала. Она не любила свекровь, но в этот момент ей стало её жаль. Глупая, глупая, наивная женщина, решившая перехитрить всех на свете, обхитрила только саму себя, вырастив инфантильного лжеца…
