— Не надо, пап, — Павел говорил сквозь зубы.
В тишине было слышно, как в прихожей заурчал домофон. Елена Викторовна пошла открыть. Через минуту в гостиную вошел Андрей Мороз. В руках у него была кожаная папка, лицо спокойное, но усталое сильнее прежнего.
Он кивнул Марии, потом Павлу.
— Добрый вечер.
— Начнем, — сказала Елена Викторовна. — Надеюсь, вы нашли достаточно.
Мороз не сел сразу. Он положил папку на стол, раскрыл ее, но не достал документы.
— Прежде чем я начну, хочу уточнить: вы просили меня установить происхождение Марии Коваленко и обстоятельства ее попадания в детское учреждение. Верно?
— Верно.
— Вы также просили найти сведения, которые могут повлиять на репутацию вашей семьи.
— Не надо так формулировать, — поморщилась Елена Викторовна. — Я просила правду.
— Правда бывает разной, — сказал Мороз.
Мария заметила, как Виктор Андреевич вдруг побледнел. Он смотрел не на детектива, а на папку.
Елена Викторовна села в кресло.
— Говорите уже.
Мороз достал несколько листов.
— Часть архивов действительно утрачена. Официально Мария поступила в детский дом после того, как была найдена у входа в больницу. Но это неполная версия. Мне удалось найти бывшую сотрудницу приемного отделения той больницы. Она сейчас живет у дочери, память слабая, но некоторые детали она помнит. В ту ночь ребенка привезла не полиция и не скорая.
У Марии пересохло во рту.
— Кто? — спросил Павел.
Мороз посмотрел на Елену Викторовну.
— Молодая женщина.
Свекровь нахмурилась.
— И что? Таких историй тысячи.
— Женщина была в дорогом пальто. Очень испуганная. Она не хотела оставлять ребенка в приемном отделении, требовала позвать конкретного врача. Но врача не оказалось. Тогда она ушла, оставив записку. Записка исчезла из дела.
— Удобно, — сказала Елена Викторовна. — Все исчезло, все умерли, все забыли.
Мороз не отреагировал.
— Не всё. Вахтерша больницы тогда обратила внимание на булавку на одеяле ребенка. Голубая эмаль, обратная сторона с инициалами. Она запомнила, потому что у ее сестры была похожая работа из частной ювелирной мастерской.
Мария крепче сжала сумку.
— Эта булавка у меня, — сказала она.
Елена Викторовна резко повернулась.
— Значит, ты скрывала улику?
— Это моя вещь, — ответила Мария.
Мороз кивнул.
— Я уже видел похожее изделие в архивных фотографиях мастерской Литвина. Мастерская закрылась много лет назад, но его сын сохранил старые журналы заказов. По инициалам удалось найти заказ.
Елена Викторовна подалась вперед. В ее глазах появился острый блеск охотника.
— И?
Мороз достал фотографию, но пока держал ее лицом вниз.
— Булавку заказал Александр Литвин. Для дочери.
У Виктора Андреевича дернулась рука. Стакан с водой на столе тихо звякнул.
Мария смотрела на детектива, почти не дыша.
— Для какой дочери?
— Для новорожденной. В журнале указано имя матери — Анна.
Павел нахмурился.
— И что это значит?
