Ровно через час Артём позвонил сам.
— Я вернул твои драгоценные туфли, — сказал он глухо. — Довольна?
— Да.
— Ты унизила меня перед матерью.
— Нет. Я остановила то, что не должна была терпеть.
— Это не терпение, Оксана. Это семья! Но тебе, похоже, уже не объяснить.
Он бросил трубку.
Вечером она ждала его в квартире, готовая к любой буре. За окнами темнело, в кухне тихо гудел холодильник, на столе стояла чашка с давно остывшим чаем. Оксана несколько раз начинала убирать со стола и снова садилась. Артём не приходил. Она представляла, как он ворвётся с обвинениями, или наоборот не вернётся, останется у матери, заставляя её мучиться неизвестностью.
К десяти вечера телефон подал короткий звук. Оксана машинально открыла уведомление и сначала даже не поняла, что видит.
С её бизнес-счёта была списана крупная сумма.
Она резко выпрямилась, открыла приложение, обновила историю операций. Через несколько секунд пришло новое уведомление. Потом ещё одно. Деньги уходили частями, быстро, без пауз. Суммы мелькали на экране, складываясь в катастрофу. За несколько минут исчез почти весь оборотный запас, который она собирала на закупку зимней коллекции.
Оксана смотрела на экран, не веря собственным глазам.
Как?
У Артёма не было доступа к этому счёту. Это были средства магазина, привязанные к её предпринимательской деятельности. Она никогда не давала ему паролей, не диктовала кодов, не передавала карту.
И тут память ударила точно и беспощадно.
Старый телефон.
Несколько недель назад Артём жаловался, что его аппарат постоянно выключается, а деньги на новый сейчас лучше не тратить. Оксана отдала ему свой прежний телефон, который лежал в ящике стола. Она тогда спешила, думала о поставках, о смене коллекции, о сотне мелких дел. Она не проверила, вышла ли из банковского приложения. Не удалила данные. Не заблокировала доступ.
Она забыла.
А Артём — нет.
Он ждал момента. И этот момент наступил именно теперь, после туфель, после её угрозы, после его унижения. Это была месть. Не вспышка ярости, не ссора, не глупость. Продуманная месть, направленная туда, где больнее всего.
Оксана набрала его номер. Долгие гудки. Он не отвечал. Она набрала снова. И снова.
Потом позвонила в банк.
— С моего счёта списывают деньги, — сказала она, стараясь не сорваться на крик. — Я этих операций не совершала. Срочно заблокируйте доступ.
Оператор говорил вежливо, ровно, задавал вопросы для подтверждения личности. Пока Оксана называла кодовое слово, дату, данные, пришло последнее уведомление. Ещё одна крупная сумма. Счёт стал почти пустым.
— Операции заблокированы, — сообщил голос в трубке. — Все дальнейшие списания остановлены. Вам нужно обратиться в отделение банка и подать заявление, а также зафиксировать факт несанкционированного доступа.
Оксана опустила телефон. В комнате стало странно тихо. Исчезли не просто деньги. Исчезла зимняя коллекция, предоплата поставщикам, зарплата Дарине, аренда, запас прочности, который она собирала месяцами. Без этих средств «Люмьер» мог не пережить сезон.
Она опустилась на пол прямо посреди гостиной. Слёз не было. Истерики тоже. Только ледяное оцепенение, будто тело перестало принадлежать ей. В голове повторялось одно и то же: всё кончено. Всё, что она строила пять лет, рушится из-за человека, которого она называла мужем…
