Она высыпала лекарства в свой стакан и быстро размешала. Когда Богдан повернулся, Марьяна уже держала воду обеими руками.
— Спасибо, — сказала она. — Очень хотелось пить.
Она выпила все до последней капли.
Богдан ничего не заметил. Он сел рядом, взял ее ладонь, и они молча смотрели на море. Дождь почти прекратился. Вода за окном начала светлеть, будто закат, спрятанный за тучами, все же нашел узкую щель.
— Ты исполнил почти весь мой список, — сказала Марьяна.
— Почти?
— Остался сон без страха.
— Сегодня ты будешь спать спокойно. Я буду рядом.
Она повернула голову и посмотрела на него с такой нежностью, что у него сжалось горло.
— Вот именно.
Через несколько минут ее пальцы начали слабеть в его руке. Сначала Богдан решил, что она просто устала. Потом заметил, что дыхание стало слишком редким, почти неслышным.
— Марьяна?
Она с трудом открыла глаза.
— Простите меня.
— За что?
— Я не хотела уходить долго. Не хотела, чтобы вы снова видели, как человек исчезает по частям.
Он побледнел.
— Что ты сделала?
Марьяна попыталась улыбнуться.
— Я выбрала тишину.
Богдан вскочил. Пустой конверт, стакан, ее расслабленная рука — все сложилось в одно страшное понимание. Врач внутри него понял мгновенно. Человек внутри отказался верить.
Он подхватил ее, перенес на кровать, начал звать по имени, проверять пульс, дыхание, делать все, чему учил других и что сам выполнял в самых тяжелых ситуациях. Телефон выскользнул из кармана. Он поднял его трясущимися пальцами, набрал номер помощи, крикнул адрес, повторяя одно и то же:
— Моя жена. Моя жена, слышите? Быстрее!
И в эту секунду боль ударила ему в грудь так резко, что он согнулся пополам.
Он знал эту боль. Не как пациент, а как врач. Жесткий удар под грудиной, холодный пот, внезапная слабость, неровный, пугающий ритм сердца. Богдан попытался не обращать внимания. Перед ним лежала Марьяна, и все, что имело значение, было ее дыхание, ее пульс, ее закрывающиеся глаза.
— Нет, — выдохнул он. — Только не сейчас.
Он снова наклонился к ней, пытался продолжать, но тело переставало слушаться. Боль расползалась по груди, отдавала в плечо, в челюсть, в спину. Телефон лежал на полу, из динамика доносился испуганный голос оператора, а Богдан уже не мог поднять руку.
Марьяна не открывала глаз. На ее лице была удивительная тишина. Не пустота, а покой человека, который наконец перестал бояться.
Богдан с трудом сполз с кровати на пол и потянулся к ее руке. Пальцы сомкнулись не сразу. Он ухватился за тонкую ладонь так, будто это было единственное, что еще связывало его с миром.
Перед внутренним взглядом мелькнула Зоряна. Потом Марьяна в белом платье. Две женщины, которых он любил по-разному и обеих не смог удержать. Но в последнюю секунду чувство вины почему-то отступило. Осталось только тепло ее руки.
— Значит, вместе, — едва слышно прошептал он…
