Когда охранник отеля поднялся к номеру после тревожного звонка администратора, дверь была прикрыта не до конца. Он постучал, подождал, снова постучал и вошел. Потом долго не мог внятно рассказать, что увидел. Женщина в свадебном платье лежала на кровати, мужчина сидел на полу рядом и держал ее руку. На столике лежал закрытый блокнот.
К приезду медиков было уже поздно.
В больницу их вернули не молодоженами, а телами. Новость разлетелась быстрее любого приказа. Люди выходили из кабинетов, останавливались в коридорах, задавали друг другу одни и те же вопросы и не находили ответов. Кто-то говорил, что Марьяна отравила врача. Кто-то шептал, будто они оба решили уйти вместе. Кто-то уверял, что Богдан просто не выдержал еще одной смерти у себя на глазах.
Следствие установило сухие факты: Марьяна умерла после принятых лекарств, Богдан — от острого сердечного приступа. Но факты не объясняли главного. Почему она выбрала именно день свадьбы? Почему решила уйти так быстро? Почему рядом с ней оказался человек, который только начал возвращаться к жизни?
Ответы были в блокноте.
Надежда Петровна добилась, чтобы ей позволили забрать его после всех необходимых процедур. Она не знала, имеет ли право читать чужие письма, но понимала: если не прочтет, Марьяна навсегда останется для всех загадкой, удобной для слухов, жестоких догадок и чужих обвинений.
Поздним вечером Надежда поднялась на крышу больницы. Дождь на время стих, воздух пах мокрым бетоном, листьями и холодным железом. Она села на скамью возле служебного выхода, положила блокнот на колени и долго не решалась открыть. Ей казалось, стоит поднять обложку — и Марьяна снова окажется рядом, бледная, тихая, с той самой улыбкой, которую многие не понимали.
На первой странице была написана одна фраза, повторенная дважды, словно Марьяна боялась, что ее не услышат:
«Если вы читаете это, значит, я ушла раньше вас. Но, клянусь, я старалась».
Надежда Петровна провела пальцами по строкам. Чернила местами расплылись, будто на бумагу падали слезы. Она перевернула страницу и увидела начало письма, адресованного Богдану.
«Дорогой Богдан.
Если это письмо оказалось в ваших руках, значит, меня уже нет. Возможно, вы злитесь. Возможно, не можете понять, почему я поступила так жестоко. Я и сама не знаю, имею ли право просить прощения. Но все равно прошу: дочитайте до конца.
Я не вошла в вашу жизнь случайно.
Меня действительно зовут Марьяна. Я действительно жила без дома, без семьи и почти без надежды. Но возле больницы я появилась не только потому, что мне некуда было идти. Я пришла к вам.
Два года назад я жила в приюте, куда иногда приходила женщина по имени Зоряна. Тогда я еще стеснялась своего вида, прятала руки в рукава и почти ни с кем не разговаривала. Зоряна садилась рядом так спокойно, будто я не пахла сыростью, не носила чужую одежду и не была лишней. Она приносила книги, чай, теплые носки, но главным было не это. Она смотрела мне в глаза. После ее визитов я несколько дней чувствовала себя человеком.
Она говорила, что улыбка может стать лекарством, если дарить ее не из вежливости, а от сердца. Сначала я не верила. Потом стала пробовать. Улыбалась тем, кто приносил суп, тем, кто ругался, тем, кто проходил мимо. Иногда люди смягчались. Иногда нет. Но мне самой становилось легче.
Однажды Зоряна не пришла. Потом еще раз. Потом я услышала, что ей стало плохо и ее увезли в больницу. Я ходила к вашему зданию несколько недель. Стояла у ворот, спрашивала у санитарок, охранников, у тех, кто выходил покурить. Никто ничего не говорил, пока одна женщина не шепнула, что Зоряны больше нет…
