Врачи переглянулись. За годы работы они видели многое: перепуганных людей, аварии, нелепые случайности, тревожные совпадения. Животные тоже выбегали на дорогу, но обычно пугались фар и голосов. Этот пёс вёл себя иначе. Он не выглядел потерявшимся и не бросался под колёса. Он словно выполнял какую-то задачу и не собирался отступать.
Медбрат вздохнул, расстегнул ремень и открыл дверцу. Сырой воздух сразу ворвался в салон. Он вышел на дорогу, осторожно поставил ногу в неглубокую лужу и поднял руку, показывая псу, чтобы тот уходил.
— Ну давай, дружище, в сторону. Нельзя здесь сидеть.
Пёс поднялся почти сразу. Движение у него было уверенное, спокойное, без суеты. Он сделал несколько шагов к обочине и остановился возле мокрой травы. Медбрат подождал, убедился, что дорога свободна, и вернулся в машину. Но едва он захлопнул дверцу и сел на своё место, немецкая овчарка снова вышла на середину проезжей части и села там же, где сидела до этого.
Теперь в салоне наступила совсем другая тишина. Не раздражённая и не сонная, а настороженная. Водитель не стал сигналить второй раз. Он просто посмотрел на медбрата, потом на врачей, будто спрашивал без слов: что будем делать?
Медбрат снова открыл дверь. На этот раз он вышел медленнее, внимательнее присматриваясь к собаке. Немецкая овчарка не убегала, но и не подпускала к себе вплотную. Стоило мужчине сделать пару шагов ближе, пёс отступал ровно настолько, чтобы сохранить расстояние. Он не скалился, не рычал, не бросался. В его поведении не было злости. Было напряжение, тревога и настойчивость.
Медбрат остановился. Он уже не пытался просто прогнать животное. Что-то в этой странной сцене заставило его посмотреть по сторонам. Дорога казалась пустой. По одну сторону тянулись мокрые кусты, по другую — пропитанная водой обочина. Ничего необычного, кроме пса, который не хотел давать машине проехать….
