Мария не могла ответить. Она смотрела на буквы. Мамины буквы. Неровные, торопливые, но живые.
Дома они включили телефон не сразу. Сначала пришлось искать зарядку с подходящим тонким штекером. Виктор Иванович принес целую коробку старых проводов. Телефон мигнул, зажегся, попросил код. Мария ввела мамин день рождения — не подошло. Дашин — тоже. Тогда она вспомнила: Наталья Петровна всегда смеялась, что Лиска умнее людей, и называла ее «рыжей восьмеркой», потому что та прибилась к дому восьмого числа. Мария набрала 0808. Экран открылся.
В папке «Записи» было несколько файлов. Первый — шумный, с грохотом посуды. Потом голос Дмитрия:
«Мам, хватит ломаться. Подпишешь, и все будут спокойны».
Голос Натальи Петровны слабый, но ясный:
«Я не буду отдавать квартиру. Там Маша с ребенком».
Ирина, раздраженно:
«Маша вас обкрадывает, а вы ее защищаете. Мы можем так повернуть, что она вообще ребенка лишится. Вам это надо?»
Потом снова Дмитрий:
«Ты подпиши листы, я сам оформлю как надо. У нотариуса скажешь, что сама решила. Не заставляй меня делать хуже».
Мария сидела, зажав рот ладонью. Даша прижалась к ней, дрожала всем телом.
В другом файле мать говорила уже одна. Дышала тяжело, будто поднималась по лестнице.
«Маша, если найдешь… прости меня. Я испугалась. Дима забрал документы, заставил подписать пустые листы. Я сходила к Елене Романюк, она сказала написать запрет без моего присутствия и отменить доверенность. Бумаги в сумке у Лиски. Я зашила. Дома нельзя было оставлять, они все перерыли. Лиска к тебе придет, она знает… Маша, не подписывай ничего. Квартира тебе и Дашеньке. Завещание там копия. Оригинал у нотариуса. Прости, что не сказала раньше. Я думала, сын одумается».
На последних словах запись оборвалась.
Мария не плакала. Она сидела на кухне, где еще неделю назад Дмитрий стучал папкой по столу, и чувствовала не облегчение, а страшную, тяжелую ясность. Мать не бредила. Мать пыталась сказать. Мать боролась одна, слабая, больная, пока Мария бегала между работой, больницей и аптекой, ничего не понимая.
— Мам, — прошептала Даша, — бабушка нас спасла?
