Себя сначала защити.
— Уходите.
— Из моей будущей квартиры? С удовольствием.
Она прошла мимо, задев Марию плечом. Даша вздрогнула. Лиска тихо зарычала ей вслед, но сумку не выпустила.
С того дня Мария начала оставлять у подъезда миску с кашей. Лиска подходила не сразу. Сначала стояла у края газона, смотрела, ждала. Потом осторожно клала сумку между лап, быстро ела, хватала ее снова и уходила за дом, к старым гаражам и заброшенной котельной. Даша просила взять собаку домой, но Мария только качала головой.
— У нее, наверное, щенки. Нельзя ее закрывать.
— А сумка зачем?
— Привыкла. Бабушка ее баловала.
Но каждый раз, когда Мария видела этот синий мокрый ком в собачьей пасти, у нее что-то сжималось внутри. Мамино «сумка… Лиска…» возвращалось по ночам, как стук в дверь.
В пятницу Дмитрий прислал сообщение: «Последний шанс. Завтра в 11 у нотариуса. Подписываешь отказ, и я не трогаю тебя по карте».
Мария долго смотрела на экран. Палец завис над клавиатурой. Хотелось написать: «Я приду», лишь бы прекратился этот ужас, лишь бы Дашу больше не травили, лишь бы не просыпаться от каждого шороха. Она представила съемную комнату на окраине, чужую кухню, пакет с вещами, дочь на раскладушке. Представила мать, которая всю жизнь платила за эту квартиру, клеила обои, сажала герань, спорила с сантехниками, берегла каждый метр.
Она написала: «Нет».
Ответ пришел сразу: «Сама выбрала».
На следующий день Марии позвонили из школы. Даша подралась с Лерой. Когда Мария прибежала, дочь сидела у кабинета завуча с разбитой губой и белым лицом. Рядом стояла Ирина, держа Леру за плечи. Оказалось, Лера была ее племянницей.
— Ваша дочь агрессивна, — сказала Ирина сладким голосом. — Видимо, дома нервная обстановка.
Мария посмотрела на Дашу. Та не плакала. Только сжимала кулаки так, что костяшки побелели.
— Она сказала, что бабушка умерла из-за мамы, — глухо произнесла Даша. — Я сказала, что это неправда. Она засмеялась.
Завуч устало вздохнула. Марии захотелось провалиться сквозь пол. Не потому, что ей было стыдно за дочь, а потому, что она не смогла защитить ее раньше.
Домой они шли молча. Даша держала ее за руку, как маленькая, хотя давно стеснялась. У подъезда сидела Лиска. Сумка была при ней. Из одного угла торчал кусок серого хлеба.
— Мам, — тихо сказала Даша, — а бабушка правда хотела что-то сказать про нее?
Мария остановилась.
— Не знаю.
— Может, надо посмотреть?
