Старик почесал затылок.
— Видел. В тот день, когда ты в больнице была. Он с Ириной приходил, пакет большой нес. Я думал, вы договорились. Еще собаку вашу гонял. Рыжую. Она за ним до самой мусорки бежала, сумку свою волокла.
— Когда это было?
— Да за неделю до… — он осекся. — До того, как Наталья Петровна совсем слегла.
Мария запомнила эти слова, но тогда они легли в голове мутно, без связи. Все было мутным: работа, школа, звонки, письма, походы за дубликатами. Она узнала, что Дмитрий действительно подал заявление о спорной сделке, принес какие-то бумаги и требовал ускорить оформление. Ей сказали ждать официального ответа, писать возражения, обращаться к юристу.
Юрист нашлась через знакомую с работы. Елена Романюк принимала в маленьком офисе на втором этаже торгового здания, где за стеной постоянно жужжала машинка для маникюра. Она внимательно выслушала Марию, посмотрела копии, сделала пометки карандашом.
— Не подписывать отказ. Из квартиры не выезжать. Подать заявление о принятии наследства. Запросить медицинские документы матери. Отдельно — заявление о запрете регистрационных действий до выяснения. По поводу обвинений в краже — выписки по карте, чеки, рецепты. Все, что найдете.
— А если я не найду? — спросила Мария.
Елена сняла очки.
— Тогда будет сложнее. Но не безнадежно. Ваш брат давит, потому что ему нужно, чтобы вы испугались. Испуг — самый дешевый способ отнять имущество.
Мария кивнула, хотя внутри у нее все равно дрожало.
В тот же вечер она увидела Лиску у подъезда. Собака стояла под дождем, синяя сумка висела у нее из пасти, тяжелая, мокрая. Уши прижаты, глаза темные, внимательные. Даша, возвращавшаяся с кружка, присела на корточки.
— Лиска, иди сюда. Мы тебе каши дадим.
Собака сделала шаг, но тут из соседнего подъезда вышла Ирина. На каблуках, с зонтом, с телефоном у уха. Увидев собаку, она поморщилась.
— Опять эта зараза. Сейчас дворника позову, пусть уберут.
Лиска отступила. Сумка качнулась. Мария вдруг заметила на боку сумки кривой шов белыми нитками. Такой шов могла сделать только ее мать: мелко, часто, но в одном месте обязательно уводило в сторону, потому что Наталья Петровна плохо видела правым глазом.
— Не трогайте ее, — сказала Мария.
Ирина опустила телефон.
— Ты теперь собак защищаешь?
