Мария не сразу ответила.
— Мне страшно, — сказала она честно. — Но не стыдно.
Ночью она почти не спала. Перебирала мамины ящики, искала документы, чеки, старые квитанции. В шкафу пахло нафталином и маминым кремом для рук. В коробке из-под печенья лежали пуговицы, мотки ниток, иголки, старые фотографии. На одной Наталья Петровна стояла у подъезда, смеясь, а рядом сидела рыжая Лиска, еще не такая худая, с синей сумкой у лап. Мать держала палец у губ, будто делилась тайной.
На обороте фотографии маминой рукой было написано: «Наша помощница. Маше не говорить, опять ругаться будет».
Мария усмехнулась сквозь слезы и положила фотографию обратно. Потом нашла пустую папку от документов на квартиру. Пустую.
Через два дня Дмитрий пришел с мужчиной в серой куртке, который назвался мастером по замкам.
— Ты с ума сошел? — Мария встала в дверях, не пуская их. — Здесь ребенок.
— Я собственник, — сказал Дмитрий достаточно громко, чтобы слышали соседи. — Хочу поменять замок. Ты незаконно занимаешь помещение.
— Покажи выписку.
Он дернул щекой.
— Не тебе меня проверять.
Из квартиры напротив вышел Виктор Иванович, бывший электрик, сухой старик с вечной папиросой за ухом, хотя в подъезде давно не курил.
— Дима, не позорься, — сказал он. — Пока суда нет, нечего тут двери ломать.
— Вас не спрашивали.
— А меня и не надо спрашивать. Я участкового вызову, он спросит.
Мастер по замкам переминался с ноги на ногу и явно жалел, что приехал. Дмитрий постоял еще несколько секунд, потом ткнул пальцем в сторону Марии.
— Ты пожалеешь.
Он ушел, тяжело ступая по лестнице. Ирина, стоявшая ниже, бросила вверх:
— Недолго тебе осталось строить из себя святую.
После этого Мария впервые расплакалась не тихо, не в подушку, а прямо в прихожей. Виктор Иванович неловко стоял рядом, кашлял и смотрел в сторону.
— Ты это… держись, — сказал он. — Наталья Петровна не такая была, чтоб тебя на улицу. Я ее знал тридцать лет.
Мария вытерла лицо рукавом.
— Вы не видели, он документы выносил?
