За три дня до свадьбы София нашла вещь, которую искала много лет. В библиотеке западного крыла отцовского дома стоял запертый письменный шкаф Лидии. После её смерти к нему никого не подпускали, а ключ исчез. София изучила привычки обитателей поместья: знала, какие доски скрипят, кому из слуг доверяет отец и в какой час Остап Черненко обычно уходит пить вечерний напиток в другой комнате.
Ключ обнаружился под ложным дном материнской шкатулки. Маленький кусок железа был завёрнут в синий шёлк, словно Лидия заранее предполагала, что однажды дочери понадобится её тайник. София не рискнула сразу открыть шкаф. Любой звук в пустовавшем крыле мог выдать её, а до отъезда оставалось слишком мало времени. Она решила забрать ключ с собой и вернуться за содержимым шкафа, когда станет хозяйкой собственного дома.
Поздно вечером, при слабом свете свечи, она вшила находку во внутреннюю подкладку корсажа, приготовленного к свадебному платью. Игла дрожала в пальцах. Когда-то мать учила её держать стежок ровным даже при волнении, но после смерти Лидии София почти ничего не шила. Теперь каждый прокол ткани казался тихим отказом подчиняться человеку, выбравшему для дочери даже наряд, в котором та должна была предстать перед обществом.
Она не знала, что за ней следили. Ночью двое людей Мирона без предупреждения вошли в спальню. Отец был слишком расчётлив, чтобы позволить им оставить повреждения, заметные у алтаря, поэтому Софию не били. Ей лишь выкручивали руки и сжимали предплечья до тех пор, пока на коже не проступили следы пальцев. Они требовали рассказать, что она взяла в западном крыле, перебирали вещи, открывали сундуки и вытряхивали содержимое шкатулок.
Свадебное платье висело в гардеробной, и никому не пришло в голову искать тайник в одежде невесты. София молчала. За годы заточения она точно узнала, сколько боли способна перенести, не выдавая себя ни словом. Во время борьбы край ключа продавил несколько слоёв ткани и рассёк кожу под лопаткой, но нападавшие этого не заметили.
К утру синяки скрыли длинные рукава и перчатки, а свежую рану — корсаж и плотный шёлк. София вышла из комнаты с высоко поднятой головой. Под платьем она несла и материнскую тайну, и следы отцовской жестокости.
После церемонии дорога до унаследованного поместья прошла почти без разговора. София сидела в экипаже с прямой спиной, держала на коленях уже ненужный букет и дышала коротко, стараясь не тревожить рану. Богдан наблюдал за ней и вспоминал каждый вздрагивающий жест у алтаря.
— Вам не обязательно изображать спокойствие ради меня, ваша светлость, — наконец произнёс он, впервые назвав её новым титулом. — Теперь здесь нет людей, которых нужно убеждать.
— Люди, которые смотрят, есть всегда, — тихо возразила София. — Даже если сейчас смотрите только вы.
Он не стал задавать вопросов. После их единственной встречи Богдан понял: нажим заставит эту женщину закрыться, а терпение, возможно, когда-нибудь позволит ей самой открыть дверь.
В поместье слуги подготовили спальню, нагрели воду и растопили камин, чтобы прогнать осеннюю прохладу. Горничная новой герцогини Марина Коваль должна была помочь хозяйке снять тяжёлое платье, но София отослала её с такой резкостью, что девушка испуганно отступила. Стоявший в коридоре Богдан услышал робкое возражение и повторный отказ. Затем дверь заперлась.
Он прождал почти час, оставляя жене уединение. Потом заметил, как Марина, бледная и встревоженная, вернулась по коридору и шёпотом сказала другой служанке, что на светлом платье госпожи проступила кровь. София не позволила ни помочь ей раздеться, ни прикоснуться к спине.
Богдан подошёл к спальне и постучал, не трогая ручку.
— София, мне сказали о крови. Я не войду без приглашения. Скажите только, нужен ли вам врач.
Ответа не было так долго, что он уже поднял руку для нового стука. Наконец из комнаты донёсся едва слышный голос:
— Только не домашний врач. Прошу вас, не зовите его.
— Тогда вы позволите войти мне?
За дверью снова воцарилась тишина. Потом отодвинулся засов…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
