Мария покачала головой. В глазах у нее появилась горькая усмешка.
— Нет. Не любой.
Позже, в коридоре, пока медсестра меняла Марии капельницу, Сергей услышал, как две женщины у поста обсуждают чью-то операцию, а где-то вдалеке плачет ребенок. Больница пахла хлоркой, кашей и мокрой одеждой. Анна стояла у окна, глядя на двор, где санитар курил возле мусорных баков.
— Я не хочу становиться как Павел, — сказала она.
— Ты не станешь.
— Я ловлю себя на том, что хочу, чтобы ему было больно. Чтобы его все презирали. Чтобы он так же стоял перед чужими людьми и оправдывался.
Сергей взял ее за руку.
— Это не делает тебя плохой.
— Делает уставшей.
Она прислонилась лбом к холодному стеклу.
— Я просто хочу, чтобы папа снова стал человеком, понимаешь? Не подписью в завещании. Не предметом спора. Моим папой.
Через неделю пришла копия доверенности. Татьяна вызвала Анну и Сергея к себе в кабинет. На улице уже подсыхали лужи, но в коридоре над магазином пахло сыростью и чужими ботинками.
— Смотрите, — сказала адвокат.
На доверенности стояла подпись Виктора. Неровная, но похожая. По ней Ирина получала право запрашивать документы, представлять интересы, подавать заявления. Оформлена она была в нотариальной конторе, куда Виктора якобы привезли лично.
— Он в этот день был дома, — сказала Анна. — Я помню. У него температура была. Врач приходила.
— Врач сможет подтвердить?
— Должна. Я найду запись.
Сергей взял копию. Внизу была указана машина, на которой привезли доверителя? Нет, такого в доверенности не пишут. Но к документу прилагалась копия паспорта Виктора. Скан был темноватый. На краю виднелась часть стола. И маленький предмет — брелок-грибок от связки ключей.
Сергей нахмурился.
— Аня, ключи у тебя когда появились?
— После того разговора. За неделю до больницы.
— А доверенность раньше?
Татьяна посмотрела даты.
— На два дня раньше.
Анна покачала головой.
— Тогда ключи еще были у папы под подушкой.
Сергей провел пальцем по копии.
— Значит, паспорт фотографировали дома. На его столе. Не в нотариальной конторе.
— Осторожно, — сказала Татьяна. — Это предположение. Но хорошее. Запросим у нотариуса журнал посещений и видеозапись, если сохранилась. Хотя через столько времени могли удалить.
— А если Ирина привезла не Виктора? — спросила Анна.
— Тогда это уголовная история. Но доказать трудно.
Вечером того же дня позвонил Черненко. Голос у него был деловой, но Сергей уловил напряжение.
— Сергей Николаевич, вы можете подъехать завтра? И жену возьмите, если ей известно про Павла Романюка.
— Что случилось?
— По делу Бондаренко задержан директор фирмы, где она работала. Среди документов на флешке есть платежи на несколько физических лиц. Один из них — Павел Романюк.
Сергей молчал. В кухне Анна мыла посуду, вода шумела в раковине. Света что-то рассказывала ей про школу. Такая обычная жизнь, такая тонкая стенка перед бедой.
— Какие платежи? — спросил он.
— Завтра поговорим.
В отделе их посадили в кабинет с облупленной зеленой стеной. Черненко положил перед собой папку.
— Мария Бондаренко вела бухгалтерию фирмы. По ее словам, директор выводил деньги через фиктивные договоры на ремонт и поставки. Она собирала доказательства, потому что хотела уйти и боялась, что ее сделают крайней. Когда поняла, что документы исчезают, скопировала часть на флешку. После этого ее похитили. Мы не обсуждаем детали следствия, но фамилия Павла Романюка всплыла не один раз.
Анна сидела прямо, руки на коленях.
— Он там работал?
— Формально нет. Но получал деньги по договорам как посредник. Еще интереснее — в телефоне задержанного директора найдена переписка с Ириной Романюк. Пока не о вашем наследстве, о других вопросах. Но связь есть.
Сергей почувствовал, как внутри холодеет.
— Вы думаете, они связаны с нападением на Марию?
— Я думаю, что некоторые люди очень нервничают, когда всплывают документы. Павла мы вызовем на допрос. Вам советую быть осторожными. Без самодеятельности.
Но Павел не ждал вызова спокойно.
В тот же вечер он приехал к дому один. Сергей как раз вышел во двор закрыть сарай. Бим, которого Мария попросила оставить у Мельников до выписки — «ему у вас спокойно, а мне пока нельзя вставать» — поднял лай у крыльца.
Павел вышел из машины, хлопнул дверью. Лицо у него было перекошенное. Не уверенное, как раньше, а злое и испуганное.
— Ты доволен? — крикнул он.
Сергей закрыл сарай на крючок.
— Чем?
— Не прикидывайся. Ты копаешь под меня. Из-за дома? Думаешь, если меня измазать, завещание исчезнет?
На крыльцо вышла Анна. За ее спиной стояла Света, бледная, с телефоном в руке.
— Паша, уезжай, — сказала Анна.
— Молчи! — Он ткнул в нее пальцем. — Ты всегда молчала, когда надо было, а теперь заговорила? Папина любимица. Бедная Анечка. Все ей должны.
Сергей шагнул вперед.
— Не ори на нее.
Павел рассмеялся. Смех получился рваный.
— А ты герой, да? Щенков спасаешь, баб из мешков вытаскиваешь. Только свою жену от правды не спасешь. Она знала, что отец хотел дом мне оставить.
Анна медленно спустилась на одну ступеньку.
— Зачем ты врешь?
Павел открыл рот, но вместо ответа посмотрел на окна соседнего дома. Ольга Петровна стояла за занавеской. Еще дальше у калитки остановился сосед Николай с пакетом хлеба.
— Потому что это мой дом! — выкрикнул Павел. — Я старший! Я должен был получить! А он… он всю жизнь тебя жалел. Ты плакала — тебе покупали. Ты разводилась — тебя принимали. Ты просила — тебе давали.
— Я не разводилась, Паша, — тихо сказала Анна.
Он осекся. Лицо дернулось, будто он сам не понял, почему сказал лишнее. Ирина когда-то уходила от Павла на полгода, жила у матери, потом вернулась. Анна тогда передавала ей деньги на ребенка, о чем Павел не знал или делал вид, что не знал.
— Уезжай, — повторил Сергей.
Павел шагнул ближе….
