— Отдай документы, которые накопала. И щенка тоже отдайте.
Бим зарычал.
Сергей застыл.
— Зачем тебе щенок?
Павел понял ошибку сразу. Глаза у него метнулись к Анне, потом к Свете.
— Потому что он чужой. Украденный. Вы теперь всех спасаете и себе оставляете?
Света подняла телефон.
— Я все записываю, дядя Паша.
Он посмотрел на племянницу так, будто впервые увидел в ней взрослого человека. Потом сплюнул под ноги, развернулся и сел в машину. Колеса буксанули в мокрой земле, когда он выезжал со двора.
Анна села прямо на ступеньку. Руки у нее тряслись.
— Он сказал про щенка.
— Сказал, — Сергей смотрел вслед машине.
— Но откуда ему знать, что щенок важен?
Ответа уже не требовалось.
Запись Светы передали Черненко. Не как главное доказательство, но как еще одну нитку. Следователь слушал молча, потом попросил девочку прислать файл официально, через мать, и дал им направление, как оформить объяснение. Света держалась бодро, но дома ее вырвало в ванной. Анна сидела рядом на полу и держала ей волосы, как когда-то в детстве.
— Я испугалась, — шептала Света, умываясь холодной водой. — Он так смотрел.
— Я тоже испугалась.
— Мам, он же твой брат.
Анна долго молчала.
— Иногда родство — это то, что человек сам в себе убивает.
Через несколько дней Ирину вызвали на допрос. Потом Павла. Они вернулись домой поздно, и в тот вечер в их окнах горел свет до утра. Ольга Петровна, которая теперь словно стала сторожевым постом всей улицы, сообщила Анне, что слышала крики.
— Она ему: «Ты сам хотел!» А он ей: «Ты подпись делала!» — пересказывала соседка шепотом у калитки, хотя вокруг никого не было. — Я не подслушивала, Анечка. Просто окно открыто было.
Анна не улыбнулась.
— Спасибо.
— Я готова свидетельствовать, что Ирина тогда приходила. Ты не думай. Я сначала боялась, а теперь чего бояться? Старые мы, но глаза есть.
Эта простая фраза почему-то подкосила Анну сильнее, чем угрозы Павла. Она вернулась в дом, закрылась в комнате Виктора и долго сидела на его кровати. На тумбочке все еще лежали очки в коричневой оправе. Она взяла их, прижала к груди. Пахло пылью и лекарствами.
— Пап, — сказала она в пустую комнату. — Прости, что я тогда не поняла.
Суд по обеспечительным мерам назначили не сразу, но Татьяна добилась, чтобы до окончания спора Павел не мог выселить семью из дома. Это не было победой, только передышкой. Анна после заседания вышла из здания суда с таким лицом, будто несла тяжелое ведро и боялась расплескать.
— Мы остаемся? — спросила Света вечером.
— Пока да, — сказала Анна.
— Пока — это хорошо?
Сергей положил ей руку на плечо.
— Сегодня — хорошо.
Мария выписалась через три недели. Она ходила медленно, держась за бок, и первое время вздрагивала, если за спиной хлопала дверь. Бима она любила отчаянно, но, увидев, как он мечется между ней и Светой, сказала:
— Он вас тоже выбрал. Пусть живет на два дома, когда я поправлюсь.
Света расплакалась от счастья прямо у калитки. Бим прыгал вокруг, не понимая, почему люди плачут, если все живы.
Именно Мария стала тем человеком, который довел историю до поворота.
Однажды она пришла к Мельникам с ноутбуком в сумке. Села на кухне, осторожно, будто боялась резкого движения, и попросила чай без сахара.
— Я долго думала, говорить или нет, — сказала она. — Это не из флешки. Это из моей старой рабочей почты. Я вспомнила фамилию Романюк, когда следователь показал документы. Но тогда не связала с вами.
Анна напряглась.
Мария открыла ноутбук, несколько минут искала в папках. Потом повернула экран.
— Два месяца назад Ирина Романюк присылала нашему директору сканы документов. Паспорт пожилого мужчины, медицинская справка, какие-то заготовки. Тема письма была: «По дому, срочно». Я тогда не лезла, потому что это не бухгалтерия. Но письмо сохранилось в общей пересылке. Я сделала копию для следствия.
На экране был тот самый паспорт Виктора. Тот же темноватый скан. И рядом — фотография листа с подписью, несколько раз повторенной на черновике. Неровная подпись Виктора. Ниже — попытки, обведенные ручкой. А в углу снимка лежала женская рука с кольцом в виде тонкой змейки.
Анна закрыла рот ладонью.
Такое кольцо носила Ирина. Всегда. Она крутила его на пальце, когда нервничала.
— Это еще не все, — сказала Мария. — В переписке директор отвечает: «Нотариуса решу через Л. Главное, чтобы старик не всплыл». Я не знаю, кто Л. Но следователь знает больше.
Сергей не сразу понял, что сжимает кулак так сильно, что ногти впились в ладонь.
— Почему директор помогал Ирине?
