Ночью не спала. То вставала пить воду, то садилась на кровати и прислушивалась к звукам в подъезде. В голове повторялось: «Я тебе ремонт сделал? Лекарства покупаю?» Ремонт — это пластиковое окно на кухне и новый смеситель, за который она потом полгода слышала: «Мам, ну я же о тебе забочусь». Лекарства — две упаковки дорогих таблеток, купленные, когда у нее поднялось давление после смерти соседки.
К утру в груди поселилась тупая тяжесть.
Днем позвонила Мария.
— Вера Ивановна, здравствуйте. Артема заберете из садика? У нас с Димой встреча. Няня заболела.
Голос у нее был ровный, будто вчера ничего не было.
— Заберу, — ответила Вера Ивановна.
— Только, пожалуйста, без разговоров с ним про вчерашнее. Ребенку это ни к чему.
— Я и не собиралась.
— И папку возьмите. Дима вечером заедет. Подпишете у нотариуса завтра, хорошо?
Вера Ивановна посмотрела на папку, лежавшую на табуретке возле двери.
— Я еще не решила.
На том конце стало тихо.
— Вера Ивановна, вы правда хотите испортить отношения с сыном из-за своей подозрительности?
— Я хочу понять.
Мария вздохнула.
— Хорошо. Понимайте. Только потом не удивляйтесь, если Дима перестанет вам помогать.
Звонок оборвался.
Вера Ивановна долго держала телефон у уха. Потом медленно положила его на стол. В квартире запахло подгоревшей кашей: она забыла выключить плиту. На дне кастрюли чернела овсянка. Она стояла над раковиной, скребла ее ложкой и вдруг почувствовала такой стыд, будто это она сделала что-то грязное.
Артема она забрала в четыре. Он выбежал из группы в синей куртке, с криво застегнутым шарфом и ярким рюкзачком.
— Бабушка! — Он врезался ей в живот, обхватил руками. — А у меня сегодня был суп с шариками! Я два раза ел!
— Молодец, — сказала она и впервые за сутки улыбнулась.
По дороге он рассказывал про мальчика Пашу, который залез на шкафчик, про воспитательницу, у которой «болит голос», про снеговика из пластилина, хотя снега еще не было. Вера Ивановна слушала, кивала, поправляла ему шапку. Возле магазина купила ему творожок и маленький сок, себе — хлеб и молоко.
Дома Артем сразу снял ботинки посреди коридора и побежал к коробке с игрушками, которая стояла у бабушки под диваном. Там были старые кубики Димы, пластмассовый паровозик без одного колеса, набор маленьких строителей в касках и игрушечный телефон — ярко-желтый, с резиновыми кнопками, который когда-то пищал, а теперь молчал.
— Я буду папой, — объявил Артем.
Вера Ивановна ставила чай на кухне. У нее кольнуло в груди, но она ответила спокойно:
