— Толю заберите. От него заберите, тогда кому угодно всё расскажу: под присягой, в суде, по телевизору. Только сначала мальчика. Иначе я ничего не скажу. Хоть режьте, — сказала Наташа.
Она вложила латунный кружок в ладонь Раисы Леонидовны и сомкнула её пальцы.
— Возьмите. Спрячьте, он каждый день сюда заглядывает, — сказала Наташа.
Из палаты Раиса Леонидовна вышла с ведром. На лестнице её пришлось посадить на подоконник. Маринка принесла воды.
— Газ, — сказал Артём, не дав Раисе Леонидовне заговорить. Он поднял голову от старой мотопомпы и шевельнул рассечённой шрамом бровью.
Она разыскала его на следующий день, во дворе за пожарной частью. Он возился с насосом.
— Что?
— Ловко вы свечу погасили. Дёрнули — и готово. Я ведь тридцать лет людей из ям вытаскиваю, мне на бутылку взглянуть довольно. Она стукнулась о стену с той стороны, где никакого ветра быть не могло. — Он обтёр руки ветошью. — Зачем вы мужа к ней не пустили? Женщина внизу умирала.
Раиса Леонидовна опустилась на перевёрнутый ящик. Начала с ромашки, которой когда-то напоила Ольгу, и рассказала всё. Артём слушал до конца, ни разу не вмешавшись. Когда она умолкла, он ещё долго разглядывал мотопомпу.
— А вам он кто?
— Мужа моего спас. Крышу мне перекрыл.
— Это я услышал. Другое хочу понять. Когда Наташу поднимал, она у самого уха у меня дышала. Почти без слов, только «не мужу». Два слова. Может, и почудилось, не ручаюсь. А потом муж подошёл: не нашёл ли я там ещё чего-нибудь. — Артём встал. — В восемь у меня смена кончается. Фонарь свой возьму. Вы дорогу покажете, чтобы мимо деревни пройти, никому на глаза не попасть?
На выселки они добрались к 21:30. Машину брать не стали, прошли садом. Стальной лист оставался откинутым, а над провалом натянули сетку, обведённую красной лентой. Артём закрепил якорь в корне сирени и спустился по тросу так тихо, что металл ни разу не звякнул.
Наверху Раиса Леонидовна осталась одна. Вокруг было совсем темно, шумели яблони. В кармане лежал телефон, рядом была верёвка Павла Сергеича — она захватила её на всякий случай. Пока Артём работал внизу, она перебирала про себя молитвы: знакомые с детства и те, которых знать не полагалось.
Через двадцать минут он выбрался, сел прямо на траву и без слов подал ей свой телефон.
Белый резкий свет выхватывал на фотографии мокрый камень. По нему криво, как пишут вслепую, шли глубоко прорезанные буквы: «Ольга». Кто-то царапал твёрдым предметом, вероятно пряжкой либо застёжкой. После имени тянулись семь чёрточек; от седьмой остался лишь короткий начатый надрез.
— Давно сделано, — сказал Артём. — Сколько лет, не определю, но внутри уже налёт. Тела нет. Весь ил штырём прошёл, до самого камня. Ни косточки. Нет там никого, и не было, говорю вам. Ещё след нашёл, выше полки. Ржавый, старый. В шов забивали шахтёрский клин — не спасательский, не альпинистский. Такие только у стариков встречал. Спускался туда уже кто-то.
— И поднимал, — сказала Раиса Леонидовна.
На другой день фотографии повезли в областной центр. В следственном отделе их приняла Екатерина Лисовская, крупная спокойная женщина средних лет. Из сумки у неё тянулась серая нить; пока посетители говорили, спицы безостановочно двигались над носком. Она слушала, не отрываясь от работы.
Снимки Лисовская всё же рассмотрела. Повертела жёлтый кружок, вернула его вместе с телефоном и только после этого довязала ряд.
— Смотрите, с чем вы пришли. Пострадавшая утверждает, что сама упала. Ребёнок ничего не говорит. Записку пропавшая написала собственной рукой, это подтвердил почерковед. Имя могла выцарапать школьница. Для следствия пока ничего нет. Найдись Ольга — хоть живая, хоть мёртвая, — тогда разговор был бы другой. — Она перевернула носок. — Но я люблю, чтобы у носка пятка была. Осмотр назначу, официально. Человека пришлю. Только через неделю: людей нет, сразу предупреждаю. А вы уж позаботьтесь, чтобы за эту неделю ваш колодец никуда не делся.
Что именно могло с ним сделаться, Раиса Леонидовна поняла в среду.


















Поделитесь впечатлением от истории
1Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.
Страшна розповідь , невже людина може так вчинити ?