— Конечно, стану. Даже не сомневайся.
Мы устроились на моём старом диване. Я открыла принесённое вино, а Марина налила себе воды. Потом мы долго говорили о будущем, о ребёнке и о жизни, которая, как оказалось, только начиналась.
Персик запрыгнул к Марине на колени, свернулся тёплым клубком и заурчал под её ладонью.
— Знаешь, я больше не хочу жалеть о тех годах, — задумчиво сказала сестра. — Если бы моя жизнь сложилась иначе, я не встретила бы Романа, не сидела бы сейчас рядом с тобой и не ждала бы этого ребёнка. Богдан не имел права делать то, что делал, и ничто его не оправдывает. Просто теперь я понимаю: даже из самого страшного места можно выбраться и начать сначала.
Я молча кивнула. В её словах была правда.
Дождь, шумевший за окном, наконец стих. Между тучами показалось солнце, первое за несколько пасмурных дней. Луч лёг на пол гостиной, скользнул по запылённым книжным полкам, осветил Персика и лицо моей сестры. Всё вокруг словно говорило о новом начале.
Ещё через полгода Марину было не узнать. Беременность преобразила её: округлившийся живот, лёгкий румянец, живой блеск в глазах. Она снова походила на себя юную — весёлую, энергичную, полную замыслов.
Роман оказался именно таким, каким она его описывала. Спокойный и надёжный тридцативосьмилетний мужчина, разведённый, с дочерью-подростком от первого брака. Увидев их вместе, я сразу поняла, что здесь нет ни притворства, ни вымученных чувств. Он смотрел на Марину бережно, так, как и должен смотреть человек на любимую женщину.
— Ну что, одобряешь? — спросила сестра после нашего первого общего ужина.
— А тебе действительно необходимо моё одобрение?
— Необходимо. Ты единственный человек, чьё мнение для меня по-настоящему важно.
Я ответила ей спокойной улыбкой.
— Тогда одобряю. Роман хороший человек.
Они устроили скромную свадьбу только для самых близких — всего около двадцати гостей. На Марине было простое белое платье, в руках она держала букет полевых цветов. Ни бриллиантов, ни показной роскоши. Только тихое, заслуженное счастье.
Я стояла рядом с сестрой во время церемонии регистрации и думала о том, какой невероятный поворот сделала её жизнь. Когда-то Марина пришла ко мне избитая, лишённая сил и надежды, а теперь становилась женой человека, который её любил, носила под сердцем ребёнка и начинала всё заново.
После церемонии мы собрались в небольшом кафе. Роман поднял бокал и произнёс короткий, лишённый красивых оборотов тост:
— За мою жену. За самую сильную женщину из всех, кого я знаю. И за то, что она позволила мне быть рядом.
Марина не удержалась от слёз. Я тоже расплакалась, хотя обычно на свадьбах со мной такого не случалось.
Поздним вечером, проводив гостей, мы с сестрой вышли на крыльцо кафе. Марина заметно устала, беременность давала о себе знать, но возвращаться внутрь не спешила.
— Оксана, я часто думаю о той ночи. Что было бы, если бы ты тогда не открыла дверь?
— Я всё равно открыла бы. Ты моя сестра.
— А если бы тебя не оказалось дома? Если бы ты уехала или не услышала звонка?
— Я вернулась бы к нему, — сама ответила Марина. — Наверное, так и случилось бы. И рано или поздно он убил бы меня.
Я прижала её к себе за плечи.
— Не возвращайся к этому. Всё произошло иначе.
— Но ведь могло не произойти. Теперь я понимаю людей, которые верят в судьбу. Иногда события складываются настолько правильно, словно кто-то решил: довольно, она достаточно пережила, пора дать ей шанс.
— Может быть. А может, этот шанс ты дала себе сама, когда нашла в себе силы уйти той ночью.
Сестра надолго задумалась.
— Возможно, ты права.
К нам вышел Роман и бережно накинул Марине на плечи свой пиджак.
— Здесь прохладно. Поедем домой.
Она согласилась, а перед уходом снова обняла меня.
— Спасибо тебе, сестрёнка. За всё.
— Просто будь счастлива. Лучшей благодарности мне не нужно.
Я ещё долго стояла на крыльце и смотрела вслед их машине. Осенний воздух был холодным, но у меня внутри разливалось тепло.
Через месяц позвонила Лидия. Мы давно не разговаривали, поэтому её голос я узнала не сразу.
— Оксана Павловна? Это Лидия. Вы меня помните?
— Конечно, помню. Как вы живёте?
— Нормально. Устроилась на новое место, попала в хорошую семью. Люди достойные, не то что… — Она оборвала себя. — Но звоню я не поэтому. Хочу вас предупредить.
— О чём?
— О Богдане Викторовиче. Он пишет письма из тюрьмы. Прислал и мне, откуда-то раздобыл адрес. Расспрашивает о вас и о Марине Павловне.
По спине пробежал холод.
— Что именно его интересует?
— Где вы живёте, чем занимаетесь. Он очень зол, Оксана Павловна. Пишет, что это вы отправили его за решётку, что после освобождения разыщет вас обеих.
Я молчала, чувствуя, как давно уснувший страх снова поднимается внутри.
— Спасибо, что сообщили, Лидия. И вы себя берегите.
— Берегите Марину. Он ничего не забывает.
После разговора я долго не выпускала телефон из рук. Сказать сестре или промолчать? Она наконец была спокойна и счастлива: беременность, любимый человек, новая жизнь. Но скрыть угрозу значило обмануть её. Марина имела право знать.
Я рассказала всё. Сестра выслушала неожиданно спокойно, прикрыла ладонью живот и немного помолчала.
— Ему ещё десять лет сидеть. Может быть, за это время он остынет.
— А если не остынет?..
