Секрет старой колокольни: находка в строительных мешках, которая лишила сна весь город

— Он попытался заговорить, но голос не слушался. — Это серёжки моей сестры. Марины. Она пропала. В 2005-м.

Отец Михаил побледнел ещё больше, хотя, казалось бы, куда уж больше. — Господи… — прошептал он. — Ты уверен? — Я сам их покупал. Сам дарил.

Я узнаю их из тысячи. Священник медленно выпрямился. Посмотрел на рассыпанные вокруг вещи: сумки, телефоны, украшения. 14 паспортов. 14 женщин за 30 лет.

— Полиция уже едет, — сказал он. — Никто ничего больше не трогает. Это место преступления. Полиция приехала через 20 минут. Два патрульных автомобиля и серебристая машина без опознавательных знаков.

Из машины вышел мужчина лет 45 в штатском — высокий, широкоплечий, с волевым лицом и седыми висками. Начальник местного отдела полиции, подполковник Игорь Геннадьевич Громов. Алексей смотрел на него и чувствовал, как внутри поднимается странное чувство. Громов. Он помнил эту фамилию.

Тот молодой лейтенант, который вел дело Марины, тоже был Громов. Совпадение? В маленьких городах много однофамильцев. — Что тут у вас? — Игорь Геннадьевич подошел к отцу Михаилу, бегло кивнув рабочим.

Священник молча указал на мешки. Громов присел на корточки, заглянул внутрь. Несколько секунд молчал, потом медленно выпрямился. Лицо его окаменело. — Где нашли?

— На чердаке, — ответил Сергей Николаевич. — За трубой, в углу. Там ниша такая. — Кто открывал? — Мы все. Думали, утварь церковная.

Громов обвел взглядом собравшихся. Его глаза на секунду задержались на Алексее, и что-то мелькнуло в них. Узнавание? Беспокойство? Алексей не понял.

— Так, — сказал подполковник, — территорию оцепить. Всех свидетелей попрошу проехать в отдел для дачи показаний. Это надолго, так что лучше позвоните родным. Он достал телефон и отошел в сторону.

Алексей видел, как он разговаривает, нервно расхаживая взад-вперед. До него долетали обрывки фраз: «Следственное управление... Да, срочно... Нет, не говори пока никому...» Следующие несколько часов слились для Алексея в один мутный поток. Допрос в отделе полиции. Одни и те же вопросы снова и снова: «Как нашли? Кто первый увидел? Трогали ли что-то? Почему решили открыть мешки?»

Он рассказал про сережки. Следователь — молодая женщина из областного управления, приехавшая к вечеру, — записала все с бесстрастным лицом. Попросила описать украшения. Объяснила, что потребуется экспертиза, но если сережки действительно принадлежали его сестре, это серьезная зацепка. — Вашу сестру звали Марина Морозова? — уточнила следователь.

— Да. Она сверилась с какими-то бумагами. — Заявление о пропаже подавалось в сентябре 2005 года. Дело приостановлено в декабре того же года. Расследование вел… — Она нахмурилась. — Лейтенант И. Г. Громов.

Алексей почувствовал, как его прошибает холодный пот. — Громов? Игорь Громов? — Да. А что?

— Это… Это ведь нынешний начальник полиции? Следователь посмотрела на него с новым интересом. — Да. Подполковник Громов. Он сейчас возглавляет местный отдел.

— Он вел дело моей сестры. 18 лет назад. И ничего не нашел. Повисла тишина. Следователь что-то записала в блокнот.

— Это может быть совпадение, — сказала она наконец. — Или нет. Мы все проверим. Алексея отпустили только к ночи. Он вышел из отдела полиции на пустую улицу и закурил.

Руки дрожали. Марина. Сестренка. 18 лет он не знал, что с ней случилось. 18 лет надеялся, вопреки всему, что она жива, что уехала, что начала новую жизнь, что когда-нибудь позвонит.

Теперь надежды не осталось. Ее сумка, ее сережки, ее вещи — все было спрятано на чердаке церкви вместе с вещами 13 других женщин. Это могло означать только одно. Марину лишили жизни. И преступник жил в этом городе. Может быть, живет до сих пор.

Алексей докурил сигарету и достал телефон. Открыл браузер, вбил в поиск: «Игорь Геннадьевич Громов Верхнереченск». Первые результаты — новости с официального сайта местной администрации. Фотографии. Подполковник Громов вручает грамоты.