Наталья всё это время оставалась в углу, разрываясь между горем и тревогой за дочь. Ей хотелось немедленно вытащить Марту из гроба, прижать к себе и унести подальше от этой страшной комнаты. Но спокойное лицо девочки всякий раз заставляло её остановиться. За прошедшие часы мать почти перестала различать усталость и боль, однако видела: в объятиях отца Марта выглядела умиротворённее, чем за всё время прощания. Нарушить этот покой Наталья не решалась.
Другой дядя, Денис, всё же попробовал осторожно приподнять ребёнка. Марта впервые оказала физическое сопротивление: не поднимая головы и не говоря ни слова, она сильнее обвила руками отцовскую шею и едва заметно покачала головой. Это короткое движение увидели все.
Тогда Галина, до сих пор скрывавшая важную правду, отвела доктора в сторону. Слова давались ей трудно.
— Вы должны кое-что знать о моём сыне. Когда Алексею было около двадцати, мы однажды нашли его на полу без сознания. Дыхание и пульс были настолько слабыми, что мы не могли их обнаружить, никакой реакции тоже не было. Мы решили, что потеряли его, и уже начали готовиться к похоронам. Но примерно через шесть часов он открыл глаза и не понял, почему вокруг плачут.
Доктор слушал, не перебивая, и напряжённо сопоставлял услышанное с результатами осмотра.
— Мы возили его к известным специалистам в большой город, — продолжила Галина. — После многочисленных обследований они назвали это каталепсией. Нам объяснили, что при таком редком состоянии внешние признаки жизни могут стать едва заметными, поэтому человека легко принять за умершего.
Левченко задумчиво повторил диагноз. В медицинских изданиях он встречал описания подобных случаев, однако сам никогда с ними не сталкивался.
— Врачи предупреждали, что приступ способен повториться после сильного потрясения или травмы, — сказала Галина. — Алексей стыдился диагноза и никому о нём не рассказывал, даже жене. Боялся, что близкие начнут видеть в нём только больного. Когда нам сообщили об аварии, я сразу вспомнила тот давний случай. Но промолчала: мне казалось, все решат, что обезумевшая от горя мать просто отказывается поверить в смерть сына.
Последние слова она произнесла почти шёпотом и опустила глаза. В её молчании всю ночь жила мучительная вина: если подозрение верно, драгоценное время могло быть потеряно из-за страха показаться нелепой. Рассказ объяснял слишком многое и требовал немедленной, но предельно осторожной проверки.
Теперь доктор вернулся к гробу с совершенно иной мыслью. Он знал, что при крайне глубоком приступе слабейшие признаки жизни можно пропустить во время обычного осмотра. Левченко поднёс небольшое зеркальце к губам Алексея и долго держал его неподвижно. Сначала стекло оставалось чистым. Затем на поверхности проступило почти неразличимое пятнышко влаги…
