На одной станции состав стоял почти час. Галина вышла на платформу, осторожно прошлась вдоль вагона и заметила клумбу у здания вокзала. Простые цветы напомнили луг, на котором Степан когда-то поставил дом. Ей захотелось повернуть назад. До родной станции всё равно пришлось бы ехать много дней, но сам выбор будто ещё существовал: сесть на встречный поезд, вернуться к реке и признать, что поиски оказались не по силам.
Она представила, как Надежда распахнёт калитку, как Богдан сначала обрадуется, потом спросит о Марине. Придётся ответить, что испугалась последнего отрезка. И каждую следующую ночь Галина будет думать: а вдруг до дочери оставалось всего несколько часов? Проводница подняла сигнальный флажок. Галина вернулась в вагон.
Дни в пути она делила на маленькие задачи. Утром принимала лекарство и заставляла себя съесть кашу. Днём записывала на клочке бумаги названия пересадок, фамилию Кравченко и всё, что знала о предприятии. Вечером проверяла деньги и справку. Она больше не пыталась охватить мыслями весь путь — нужно было выдержать только текущий день, затем следующий.
Попутчики менялись. Кто-то помогал поставить сумку, кто-то раздражался из-за медленных движений, кто-то делился газетой. Галина почти никому не рассказывала, зачем едет. После кражи стала осторожнее, но не озлобилась: слишком много незнакомцев уже подхватывали её баул, объясняли маршрут и приносили воду.
Во сне ей являлся дом над рекой. В вечерней синеве окна горели тёплым светом, будто звали вернуться. Галина знала, что вернётся, но пока состав увозил её в противоположную сторону.
После последней железнодорожной пересадки она вышла на шумной автостанции. Молодые ребята помогли снять большую сумку, поставили её у скамьи и убежали к своему автобусу. Галине хотелось оставить баул прямо там. Плечи и спина болели так, что каждая ручка казалась железной. Но внутри лежали последние гостинцы для Марины, и она снова подняла ношу.
Оказалось, металлургический комбинат находился не в этом городе, а в соседнем промышленном посёлке. Галине пришлось вернуться к кассам, ждать ещё два часа среди бензинового запаха, а потом ехать переполненным автобусом. От вокзальной еды она почти отказалась: желудок уже однажды подвёл. Купила чай и шоколад, проглотила несколько кусочков, не почувствовав вкуса.
Управление предприятия занимало длинное четырёхэтажное здание за широкой проходной. От остановки до ступеней тянулась прямая дорога. Каждый её метр требовал усилия. Галина шла медленно, перехватывала сумку из руки в руку и смотрела только себе под ноги.
В будке сидел дежурный.
— Здравствуйте. Мне нужно найти Андрея Михайловича Кравченко. Он у вас начальником работает.
— Здесь тысячи сотрудников. Я не могу знать всех по фамилиям. Кто вы ему?
— Почти родственница. Моя дочь с ним приехала.
Дежурный впервые внимательно посмотрел на неё.
— Мы не справочная служба. Обращайтесь по домашнему адресу.
— Адреса у меня нет. Я издалека…
За спиной непрерывно вращался турникет. Люди показывали пропуска, торопились на смену, раздражённо обходили женщину с баулом. Дежурный попросил не мешать работе.
Галина спустилась со ступеней. Ноги стали ватными, в ушах зашумело. Солнце отражалось в лужах и слепило, но она почти ничего не видела. Поставила сумку на асфальт, хотела присесть рядом — и вдруг земля качнулась. Прохожие успели заметить, как пожилая женщина неловко опустилась на колени, а затем легла на бок.
Крики донеслись словно сквозь воду. Кто-то звал врача, кто-то поднимал её. Сознание вернулось от резкого запаха нашатыря.
— Откройте глаза. Не засыпайте, слышите…
