Он поставил ботинок на один из клочков и с нажимом провернул носок.
— Теперь ты просто мутный старик на старой машине. Документов нормальных нет. Значит, багажник открываешь немедленно.
Климов перестал улыбаться. Телефон он опустил, но ближе всё же подошёл. То, что секунду назад казалось ему грубой забавой, внезапно потяжелело. Воздух словно сгустился между людьми.
Савелий Андреевич посмотрел на растоптанные клочки удостоверения. Затем перевёл взгляд на Ратникова. В его глазах больше не было усталости. Там появилась холодная неподвижность, от которой даже жара вокруг будто отступила.
Старик выпрямился. И только сейчас Ратников с неприятным удивлением заметил: перед ним не немощный человек, которого легко согнуть страхом. Плечи Савелия Андреевича расправились, спина стала прямой, а прежняя неторопливость вдруг оказалась не старческой слабостью, а выдержкой.
Ключей он не достал. Вместо этого сложил руки на груди и сделал небольшой шаг вперёд. Ратников не отступил ногами, но взгляд его дёрнулся.
— Ты совершил ошибку, парень, — произнёс Савелий Андреевич. — Большую.
Ратников хотел усмехнуться, но усмешка не вышла.
— Этот документ мне выдавали люди, чьи имена тебе не встретились бы даже в закрытых перечнях, — продолжил старик. — Но дело не в нём. Документ — всего лишь вещь. Гораздо страшнее то, что ты забыл, зачем надел форму. Она дана не для того, чтобы унижать слабых. Ты наслаждаешься мелкой властью над пожилым человеком и не понимаешь, что только что запустил процесс, который уже не остановишь.
На несколько секунд Ратников потерял привычную наглость. Его сбили с толку не столько слова, сколько интонация. В ней не было ни страха, ни просьбы, ни дрожи. Так не говорят люди, которых удалось сломать.
Но рядом стоял Климов. А при напарнике уступить значило проиграть. Ратников грубо толкнул старика в плечо…
