Следующие дни тянулись вязко. Утром анализы, днём беседы со следствием, вечером капельницы и короткие разговоры с Тарасом. Он рассказал Марте, что продал квартиру матери. Формально это требовало времени и юридических процедур, но решение было принято сразу.
— Я не могу оставить себе место, где готовили твою смерть, — сказал он. — Деньги пойдут на лечение, реабилитацию и психолога. Нам обоим он нужен.
— Ты не обязан расплачиваться за её поступки.
— Обязан перестать жить так, будто её поступки меня не касаются.
Марта не спорила. Она видела, как тяжело ему давалась новая правда. Для неё Галина Андреевна была опасной свекровью, мучительницей, женщиной, которая годами точила их брак. Для Тараса она была матерью. Человеком из детских воспоминаний, из болезней, праздников, школьных утренников, бессонных ночей. Теперь каждое тёплое воспоминание приходилось проверять: было ли оно любовью или ещё одной ниткой поводка?
Через неделю врачи разрешили выписку. Тарас привёз одежду и помог Марте переодеться. Она ещё быстро уставала, и путь от палаты до выхода показался почти длиннее всей больничной недели.
У дверей их встретили люди с камерами. История уже разошлась по местным новостям: свекровь, отравление, квартира, старая смерть первой жены. Микрофоны потянулись к лицу Марты.
— Как вы себя чувствуете? Вы простили мужа? Правда ли, что свекровь всё планировала заранее?
Тарас обнял её крепче.
— Без комментариев. Дайте ей пройти.
В машине Марта закрыла глаза.
— Я ненавижу, что на нас смотрят как на чужую сенсацию.
— Это пройдёт. А мы не обязаны им ничего объяснять.
Дома её ждал другой сюрприз. В квартире пахло свежими обоями и чистым деревом. Занавески были новыми, мебель переставлена, старый ковёр исчез, на кухне стояла ваза с тюльпанами. Тарас смущённо развёл руками.
— Я хотел, чтобы ты вернулась не туда, откуда тебя забрали, а домой. По-настоящему домой.
Марта подошла к окну и открыла створку. Воздух ворвался в комнату прохладный, живой.
— Спасибо.
Он встал рядом, не решаясь обнять без разрешения. Она сама положила голову ему на плечо.
В тот же день пришёл следователь. Он сообщил, что Галина Андреевна начала давать признательные показания. Она призналась не только в покушении на Марту, но и в старом преступлении против Оксаны Ткаченко. После эксгумации специалисты нашли следы того же препарата. Старая история, которую когда-то списали на несчастный случай и недостаток доказательств, ожила с пугающей ясностью.
— По её словам, она защищала семью от чужих женщин, — сказал Гриценко. — Сначала вашего отца, потом вас.
Для Тараса это звучало как приговор не только матери, но и его собственному детству. Он вспоминал, как Галина Андреевна учила его не доверять чужим, как говорила, что семья всегда должна держаться вместе, как повторяла: «Только мама никогда не предаст». Теперь эти фразы оборачивались иной стороной. Она не учила его любви к семье — она строила крепость, в которой сама назначила себя единственной стражницей, судьёй и хозяйкой.
Тарас долго молчал. Потом сел на край дивана и закрыл лицо руками. Марта не стала говорить, что это безумие. Это было очевидно. Она просто села рядом, потому что иногда присутствие важнее слов…
