«Я готова выслушать, — сказала она, выпрямляясь в кресле и собираясь с духом. — Расскажите мне всё».
Олег Васильевич на мгновение задержал на ней внимательный взгляд, будто оценивая, действительно ли она готова к тому, что услышит, а затем медленно потянулся к папке снова, готовясь начать самый важный разговор в жизни Оксаны.
За окном кабинета моросил тот же осенний дождь, что провожал её сюда, и где-то там, за пределами этого тихого кабинета, продолжалась обычная городская жизнь, не подозревая, что здесь, в этих стенах, решается судьба одной женщины, которая ещё утром думала, что худшее в её жизни уже случилось.
Олег Васильевич достал из папки ещё один документ, на этот раз более объёмный, с множеством печатей и подписей, и положил его перед собой так, чтобы Оксана могла видеть шапку страницы, хотя текст был написан слишком мелким шрифтом, чтобы прочитать его с такого расстояния.
«Пётр Михайлович обратился в нашу контору около полутора лет назад, — начал нотариус, откинувшись на спинку кресла. — Он тогда уже знал о своём диагнозе и понимал, что осталось не так много. Человек он был одинокий, детей своих не имел, жена умерла много лет назад, и единственными людьми, к которым он испытывал настоящую теплоту за последние годы жизни, оказались вы и ваша мать».
Оксана почувствовала, как к горлу подступает ком. Она помнила дядю Петю очень тепло, невысокого худощавого старика с добрыми морщинистыми глазами, который всегда угощал её леденцами в детстве, а когда она повзрослела, она приходила к нему пить чай и слушать его рассказы о молодости, о службе на флоте, о путешествиях по стране.
Но она никогда не думала, что эта теплота имела для него настолько глубокое значение.
«Мы не общались уже несколько лет, — сказала она тихо, будто оправдываясь. — После того как мама переехала, я звонила ему пару раз, а потом… потом закрутилась жизнь, работа, свои проблемы. Мне очень стыдно, что я не навещала его».
«Он знал об этом и не держал на вас зла, — мягко ответил Олег Васильевич. — В разговорах со мной он неоднократно повторял, что понимает: у молодых своя жизнь, свои заботы. Но при этом он всегда с теплотой вспоминал именно вас, Оксана Петровна. Говорил, что вы единственный человек, который относился к нему не из жалости или обязанности, а действительно по-родственному, от чистого сердца, ничего не требуя взамен».
Оксана опустила глаза, чувствуя, как накатывает тяжёлое чувство вины. Столько лет прошло, а она даже не удосужилась узнать, жив ли ещё старик, здоров ли. И вот теперь она узнаёт не только о его смерти, но и о том, что он думал о ней все эти годы, помнил её, ценил.
«Что он оставил мне?» — спросила она наконец, стараясь взять себя в руки.
Нотариус перелистнул несколько страниц документа и провёл пальцем по одной из строк.
«Петру Михайловичу принадлежала трёхкомнатная квартира в центре города, доставшаяся ему от родителей много лет назад, полностью приватизированная и юридически чистая. Также у него имелся счёт в банке с достаточно крупной суммой накоплений. Он всю жизнь работал инженером на оборонном заводе и был человеком экономным, не тратившим лишнего.
Помимо этого, в его собственности находился гараж с автомобилем, который он практически не использовал последние годы, и небольшой земельный участок с недостроенным домом».
Оксана слушала, и с каждым названным пунктом её изумление росло. Она никак не ожидала, что скромный старик, живший, казалось бы, совсем непритязательной жизнью, накопил такое состояние.
«Общая стоимость всего имущества, — продолжил нотариус, — по самым скромным оценкам, составляет более пятнадцати миллионов, если учитывать текущие цены на недвижимость в центре города. И согласно завещанию всё это имущество, за вычетом небольшой суммы, отписанной в пользу дома престарелых, где он последние месяцы жизни получал уход, переходит вам, Оксана Петровна».
Оксана сидела неподвижно, ошеломлённая масштабом услышанного. Пятнадцать миллионов — сумма, которая ещё вчера показалась бы ей чем-то из области фантастики, теперь стояла между ней и полной неопределённостью, в которую её сегодня утром толкнул собственный муж.
«Это… это очень много, — пробормотала она, чувствуя лёгкое головокружение. — Я не понимаю, почему он выбрал именно меня. У него не было других родственников?»
«Была племянница, дочь его покойной сестры, — ответил нотариус, и в его голосе появилась некоторая сдержанность. — Женщина по имени Лариса, которая, насколько мне известно, навещала его от случая к случаю, в основном тогда, когда ей что-то было нужно. Пётр Михайлович прекрасно понимал мотивы этих визитов и, скажу вам откровенно, испытывал к ней мало тёплых чувств. В своих разговорах со мной он не раз упоминал, что эта женщина ждёт его смерти как избавления, чтобы наложить руки на квартиру».
Оксана почувствовала неприятный холодок, представив себе эту незнакомую женщину, которая, вероятно, уже строила планы на наследство дяди и совершенно не ожидает, что всё достанется постороннему человеку.
«А она знает о завещании?» — спросила Оксана осторожно.
«Пока нет. Официальное уведомление всех заинтересованных сторон происходит только сейчас, в установленном порядке. Лариса Ивановна получит уведомление в ближайшие дни, как и полагается по процедуре. И, откровенно говоря, я предвижу, что она может попытаться оспорить завещание в суде, поскольку является кровной родственницей и, вероятно, рассчитывала на другой исход».
Оксана почувствовала, как внутри неё, помимо радости от неожиданного наследства, начинает нарастать тревога. Ей меньше всего хотелось ввязываться в судебные тяжбы именно сейчас, когда она и так переживает развод и беременность…
