Я попыталась ответить, но язык слушался плохо.
— Голова… немного кружится.
Богдан Романович поставил бокал на стол. Его лицо оставалось совершенно спокойным.
— Бледная вся. Назар, отведи ее в гостевую. Пусть приляжет, отдохнет.
Назар тут же поднялся и поддержал меня под локоть. Я не испугалась. Во мне еще не было подозрений, только растерянность и стыд за то, что я испортила семейный обед. Я думала о работе, о бессонных ночах, о том, что организм наконец потребовал расплаты. Муж довел меня до комнаты, помог лечь на диван, поправил подушку. Последнее, что я помнила, — его лицо надо мной и полоска дневного света на потолке.
Когда я открыла глаза, телефон показывал почти четыре часа дня. Несколько секунд я просто смотрела на экран, не понимая, как такое возможно. Перед тем как лечь, было немного за полдень. Получалось, я спала больше трех часов, причем так глубоко, будто меня вытащили из темной воды.
Назар сидел в кресле рядом и листал телефон. Заметив, что я проснулась, он улыбнулся.
— Наконец-то. Ты спала так, будто неделю не ложилась.
— Сколько времени прошло? — спросила я, с трудом садясь.
— Часа три с лишним.
Он сказал это легко, почти с насмешкой.
— Вот что бывает, когда человек с низким давлением наедается тяжелой пищи.
Я потерла лицо ладонями. Голова была ватной. Во рту стояла сухость, тело казалось чужим. Я потянулась поправить блузку и вдруг замерла. Две пуговицы были застегнуты неправильно: одна ушла в соседнюю петлю, ткань перекосилась. Я точно помнила, что утром застегивалась аккуратно. На работе я привыкла следить за внешним видом автоматически, почти не глядя.
Я тогда испугалась лишь на секунду. Потом сама себя успокоила: наверное, во сне ворочалась, зацепилась, расстегнула, а потом машинально застегнула не так. Голова плохо соображала, Назар шутил, свекровь принесла чай с лимоном и смотрела на меня слишком заботливо. Я позволила этому объяснению остаться единственным.
Если бы всё случилось один раз, я, возможно, никогда бы к этому не вернулась. Но через месяц история повторилась так точно, будто кто-то заранее разыгрывал знакомый сценарий.
В тот день на столе был куриный бульон с травами. Богдан Романович снова сам налил мне первую тарелку. Галина Степановна хлопотала рядом, Назар говорил о каком-то объекте, который задерживали из-за поставщиков. Я ела медленно, потому что уже была насторожена, хотя и не хотела признаваться себе в этом. И снова через несколько минут на меня накатила та же тяжелая слабость.
В ушах зашумело. Перед глазами потемнело по краям. Я успела положить ложку на салфетку, но пальцы уже почти не чувствовали металл. Тело обмякло, спина сама откинулась на стул. Сквозь нарастающую темноту я услышала голос Галины Степановны.
— Бедная девочка, опять утомилась.
Потом Назар, где-то совсем близко:
