Родители ещё пытались говорить с дочерью спокойно. Спрашивали, где молодые будут жить до отъезда, на что рассчитывают, как Марьяна представляет себе быт в чужой семье. Она отвечала быстро, будто заранее приготовила все доводы.
— Сначала сыграем свадьбу здесь, чтобы вы были рядом. Потом снимем квартиру и спокойно доучимся. После защиты уедем.
— Живите у нас, — предложила Лариса. — Дом большой, места хватит.
— Нет, мам. Мы хотим отдельно.
Через два месяца в ресторане собрались родственники, подруги Марьяны и знакомые семьи. Невеста сияла, не замечая тревоги в глазах матери и напряжённого молчания отца. Малик держался вежливо, улыбался, говорил мягко, но родным Марьяны он всё равно казался человеком из совсем другого мира. Не плохим — просто непонятным.
Со стороны жениха пришли только двое его приятелей. Павло старался быть приветливым, Лариса улыбалась, хотя сердце у неё то и дело болезненно сжималось. Ей хотелось верить дочери. Но чем громче звучала музыка, тем тяжелее становилось на душе.
После университета Марьяна уехала с мужем. Позже она прислала фотографии со второй свадьбы. На снимках она снова была в белом платье и фате, и Лариса неожиданно расплакалась от облегчения. Только жених был в торжественной светлой одежде и необычном головном уборе, а гостей вокруг оказалось так много, словно праздновала вся округа…
