До утра они оставались на кухне. Хозяйка вспоминала маленького Максима, его школьные успехи, планы. Алексей слушал и думал, что желание родителей и бабушек защитить ребёнка иногда только ухудшает дело. Может быть, столкнись Максим раньше с последствиями своих поступков, не будь уверен, что бабушка всегда прикроет, всё сложилось бы иначе.
За окном уже светало, когда измученная бессонницей и переживаниями Светлана Романовна уступила.
— Хорошо, Алексей. Ты прав, пойдём. И в полицию, и к Виктору Григорьевичу. Сегодня, раз уж утро… — Она замялась. — Прошу тебя об одном: не оставляй меня с этим одну.
— Не оставлю, Светлана Романовна, — он крепко сжал её руку. — Я рядом. Мы справимся вместе.
Заснули они прямо на кухне. Случайная встреча пожилой учительницы и детдомовского юноши сделала их ближе, чем бывают иные кровные родственники.
Утром Алексей объяснил куратору, почему ему нужно пропустить занятия. Выслушав его, тот не только отпустил, но и предложил помощь колледжа: юридическую консультацию и материальную поддержку для бывшей учительницы.
В полиции заявление о вымогательстве сначала принимать не спешили. Молодой лейтенант с усталым лицом объяснял, что одних слов недостаточно: нужны свидетели и доказательства. Тогда Алексей подробно рассказал о ночном нападении, показал след от ножа на дверном косяке кухни и попросил направить следователя, чтобы тот осмотрел дом. После этого отношение изменилось. Заявление приняли и назначили выезд оперативной группы.
Оттуда они поехали к Виктору Григорьевичу. Выслушав рассказ о ночи, он покачал головой.
— Дело серьёзное, однако бороться можно. Правильно сделали, что пошли в полицию: это, возможно, ускорит рассмотрение нашего иска. На частных кредиторов тоже можно заявить за вымогательство и угрозы. Но тогда от вас потребуются показания против Максима. Вы согласны их дать, Светлана Романовна?
Она помолчала и кивнула.
— Да. Ночью я много об этом думала. Алексей прав: Максим должен отвечать за то, что сделал. Я слишком долго ему всё спускала — вот к чему это привело.
— Тогда приступим, — юрист принялся намечать порядок действий. — Соберём сведения о казино, куда ходил ваш внук. Такие места нередко действуют незаконно, нам это может пригодиться. И самого Максима надо искать: без его показаний будет труднее.
Пока обсуждали подробности, Алексей наблюдал за хозяйкой. Затравленность понемногу уходила с её лица. Вместо прежней беспомощности в нём появлялась решимость защищать собственную жизнь и дом.
Когда они вернулись, оперативная группа уже работала в доме. Пожилой следователь с проницательным взглядом выслушал обоих, обследовал следы проникновения и борьбы, сделал снимки, заполнил протокол.
— Предполагаете, кто мог прийти к вам? — спросил он, закончив с бумагами.
Светлана Романовна подробно изложила историю внука: его долги, подделанную доверенность.
— Значит, здесь ещё мошенничество, — задумчиво сказал следователь. — Серьёзное дело. Объявим Максима в розыск. Для него же лучше: с такими долгами перед такими людьми его жизнь может оказаться под угрозой.
Проводив полицию, Светлана Романовна села в кресло и прикрыла глаза.
— Не представляла, что доживу до такого — показания на своего внука давать, — проговорила она с горечью.
— Вы поступаете верно, — Алексей присел рядом. — К близким тоже приходится быть строгими. Когда человек сбился с пути, особенно.
— Где ты набрался такой мудрости, Лёша? — Она посмотрела на него с благодарностью. — Тебе восемнадцать, а рассуждаешь, будто старик, который уже всё повидал.
— Детдом быстро взрослеть заставляет, — пожал он плечами. — За тебя там трудности никто не решит. Самому приходится.
События дня так взбудоражили обоих, что и следующая ночь почти прошла без сна. Алексей пытался отвлечься ремонтом старого, давно барахлившего радиоприёмника. Светлана Романовна перебирала семейные бумаги, письма и фотографии. Потом позвала его посмотреть детские рисунки Максима, школьные тетради и олимпиадные грамоты.
— Вот что он уже в шестом классе решал, — с гордостью показывала она. — Математичка говорила: талант. А самолёт этот в седьмом сделал. На городской выставке ему первое место дали.
Алексей видел, сколько боли приносили ей эти воспоминания. Тогда внуком гордилась вся семья, от него ждали многого; теперь с ним связывались тревоги и разочарование.
— Он ещё может наладить жизнь, Светлана Романовна, — сказал Алексей бережно. — Люди оступаются, а после всё-таки поднимаются. Вы только не сдавайтесь и больше не позволяйте ему уходить от ответственности…
