Жизнь без прикрасДаша засмеялась, и смех у нее был хороший, теплый, живой.
— Слушай, я хотела спросить. Ты правда хирург?
— Был. Четыре года назад.
— Что случилось?
Виктор помолчал. По телефону сложнее, чем глядя в глаза.
— Я сидел. Вышел по УДО в тот день, когда тебя встретил.
Тишина. Он ждал, что она положит трубку, или испугается, или начнет расспрашивать с недоверием. Но Даша только выдохнула:
— За что?
— Прооперировал пациента без документов. Нелегала. Он умирал, а начальство велело отказать.
— И ты не отказал.
— Не отказал.
Снова тишина, но другая — думающая.
— Знаешь, — сказала Даша медленно, — я почему-то не удивлена. Ты, когда меня из машины вытаскивал… я видела твои глаза. Ты не раздумывал ни секунды. Просто делал, что надо.
— Профессиональный рефлекс.
— Нет. Это характер. Рефлекс — это когда ногой дергаешь, если по коленке стукнут. А ты выбрал. Мог пройти мимо, мог скорую дождаться, мог много чего. Но ты полез в воду.
Виктор молчал. Слова застряли где-то в горле.
— Как дочка? — спросил он наконец.
— Хорошо. Варенька. Здоровая, кричит по ночам, ест как не в себя. Врачи говорят, все в порядке, никаких последствий.
— Рад слышать.
— Виктор… — Она запнулась. — Спасибо тебе. Я не знаю, как сказать правильно. Ты нам жизнь спас. Обеим.
— Ты мне тоже. Дом дала, когда идти некуда было.
— Это разве сравнишь?
— Для меня — да.
Она помолчала, и он слышал в трубке детский писк на заднем плане.
— Я приеду летом, ладно? Хочу тебя познакомить с Варенькой нормально, не на носилках в скорой.
— Приезжай. Буду ждать.
Он положил трубку и долго сидел неподвижно, глядя в окно. За стеклом распускалась яблоня — та, что у забора, самая старая. Белые цветы, нежный запах, гудение пчел. «Красиво, — подумал Виктор. — Оказывается, мир всё ещё может быть красивым».
Май принёс тепло и работу. Огород требовал внимания, дом — ремонта, и Виктор трудился с утра до ночи, падая в постель без сил и без снов. Это было хорошо. Когда работаешь руками, меньше думаешь, меньше вспоминаешь. Тюремные коридоры, камера на шестерых, запах хлорки и пота, лица, которые лучше забыть…
В деревне его приняли — не сразу, с настороженностью, как принимают любого чужака, но постепенно. Он чинил Тамаре Ильиничне курятник, помог деду Якову с трактором, посмотрел сына Шульг (тот жаловался на боли в спине, а местный фельдшер приезжал раз в месяц, и толку от него было мало).
— Грыжа, — сказал Виктор, ощупав поясницу. — Небольшая, но нужен снимок и консультация невролога. Могу дать направление. То есть… не могу. Я не практикую сейчас.
— А чего не практикуешь? — спросил Шульга-старший, крепкий мужик лет пятидесяти, весь в наколках с девяностых.
— Лицензию отобрали.
— За что?
— Спасал того, кого не положено было спасать.
Шульга хмыкнул, почесал бритый затылок.
— Ну, это мы понимаем. Бывает. Ты, главное, Тёме помоги, а бумажки — это ерунда.
Виктор написал рекомендации, объяснил упражнения, договорился с фельдшером, чтобы тот организовал направление к неврологу. Шульги расплатились молоком и мясом — зарезали поросёнка, которого держали на откорме.
— Деньги не возьмёшь?
— Не возьму. Я не имею права брать за медицинские услуги.
— А за совет?
— За совет тем более.
Шульга усмехнулся:
— Ну тогда бери едой. Еда — она не деньги.
К июню о нём знала вся округа. Люди стали приходить — сначала из Верболожья, потом из соседних деревень. Старухи с давлением, мужики с радикулитом, женщины с «тут болит, а тут ноет, а ещё голова кружится». Виктор принимал на веранде, осматривал, давал рекомендации, писал записки для фельдшера.
— Ты бы оформился как-нибудь, — сказала Тамара Ильинична. — Открыл бы пункт какой-нибудь. Тут доктора нормального сто лет не было.
— Не могу. Лицензия нужна, а мне её не дадут.
— Почему?
— Судимость.
Она вздохнула:
— Ну и порядки. Человек людям помогает, а ему нельзя. Где логика?
Поделитесь впечатлением от истории
1Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.
Щиро дякую за щиру і змістовну розповідь життєву справжню я не читала а проживала разом з ними