Впервые улыбка Павла дрогнула.
Дома Мария нашла Анну в комнате. Дочь сидела на полу рядом с Рексом и перебирала старые фотографии. Коробка с ними стояла раньше у тетки Натальи в шкафу, потом переехала в этот дом вместе с посудой, скатертями и тяжелыми занавесками. Мария не разбирала ее, все откладывала. Слишком много было воспоминаний.
— Что ищешь? — спросила Мария.
— Не знаю. Просто смотрю.
На фотографиях была Наталья: молодая, смеющаяся, в сарафане возле яблони; потом уже седая, с Анной-малышкой на руках; потом Мария с Павлом в первые годы брака. Анна задержалась на одном снимке. Павел стоял у старого сарая, держал в руках молоток, а рядом улыбался незнакомый мужчина в кепке.
— Это Виктор? — спросила Анна.
Мария взяла фотографию. Сердце стукнуло сильнее.
— Похоже.
На обратной стороне рукой Натальи было написано: «Паша с Витей чинят дверь. Весна». Год — тот самый, когда Павел утверждал, будто почти не бывал в этом доме и не знаком с Виктором близко.
— Мелочь, — сказала Мария.
Анна покачала головой.
— Он в суде сказал, что видел этого Виктора пару раз на работе. А тут они у нас во дворе. И тетя Наталья подписала.
Мария села на край кровати.
— Ты права.
Они пересмотрели всю коробку. Нашли еще два снимка: Павел, Виктор и Наталья за столом на крыльце; Павел в той самой синей куртке, рядом Рекс еще щенок, тянет зубами рукав. Мария невольно улыбнулась сквозь усталость. Рекс и тогда не любил Павлову куртку.
На дне коробки лежал старый конверт. В нем оказалась записка Натальи, адресованная Марии. Никакой тайны в ней вроде бы не было: тетка писала о доме, о том, где лежат документы на участок, какие соседи помогут, если что. Мария читала и вдруг остановилась на строчке: «Камеру у сарая я не снимаю, хоть Павел и смеялся. После тех пропавших досок мне спокойнее. Провода идут в кладовку, старый регистратор на верхней полке, пароль — день рождения Ани».
Мария подняла глаза.
— Камера?
