Вскоре на домашний номер начали звонить незнакомцы. Несколько раз я слышала грубый мужской голос, требовавший позвать Богдана Левченко. Когда отвечала, что мужа нет, собеседник велел передать: о долге никто не забыл. Затем связь обрывалась. Богдан, услышав об этом, на мгновение побледнел, однако быстро объявил звонки проделками мошенников, раздобывших старую базу номеров, и запретил мне вступать с ними в разговоры.
Звонки не прекратились. Неизвестные добрались до моего мобильного, а в среду ударили по самому болезненному месту. В родительском чате, где обсуждали ближайший утренник, появилось сообщение с пустого аккаунта. В нём говорилось, что отец Назара, Богдан Игоревич Левченко, — злостный должник и обманщик, задолжавший пятнадцать миллионов. Остальным родителям советовали быть осторожнее, иначе он якобы обманет и их.
Сообщение исчезло через минуту, но прочитать его успели многие. Я смотрела на сохранённый снимок экрана, не в силах осмыслить названную сумму. Сердце билось так громко, что заглушало все звуки. До вечера я металась по дому, заранее перебирая возможные объяснения, и каждое казалось нелепее предыдущего.
Вернувшемуся Богдану я молча протянула телефон. Он долго изучал снимок, потом заговорил всё громче. Уверял, что против него действуют конкуренты, что кто-то намеренно разрушает его деловую репутацию и нанял людей для травли семьи. В его возмущении было столько ярости и отчаяния, что на несколько минут я почти поверила. Но это «почти» уже отделяло меня прежнюю от женщины, которая впервые допустила: муж способен сознательно лгать ей в лицо…
