После публикации в чате посёлок словно изменился. Женщины у ворот детского сада продолжали вежливо здороваться, но улыбались натянуто, а их взгляды задерживались на мне чуть дольше обычного. В одних я видела жалость, в других — подозрение. Безупречный образ нашей семьи треснул на глазах у всех, и мне казалось, будто чужой позор проступил на моей одежде несмываемым пятном.
Назар тоже чувствовал происходящее, хотя не понимал причин. Раньше он бежал встречать отца и повисал у него на шее. Теперь останавливался в нескольких шагах и внимательно смотрел на Богдана. По вечерам сын просил почитать ему сказку, а муж всё чаще обещал сделать это завтра. Назар не спорил — лишь тихо уходил наверх. Вид его маленькой спины причинял мне боль: рушился не только мой брак, но и доверие ребёнка к человеку, которого он обожал.
В пятницу, незадолго до того, как мне нужно было ехать за сыном, раздался звонок в дверь. На пороге стояла Лариса Павловна, мать Богдана. Ей было немного за шестьдесят, она уже не работала в местной администрации, однако по-прежнему держалась как человек, привыкший давать указания. Строгая укладка, элегантный костюм и ровная осанка не оставляли места случайности. Свекровь объяснила, что оказалась поблизости по делам и решила заглянуть без предупреждения.
Наши отношения всегда оставались внешне учтивыми. Лариса Павловна боготворила единственного сына и относилась ко мне как к претендентке, которую однажды могут признать недостаточно достойной. За кофе она осторожно заговорила о занятости Богдана, затем спросила, хорошо ли я его поддерживаю. По её словам, мужчина не способен сосредоточиться, если дома ему неуютно, а мудрая жена должна создавать покой, а не мучить расспросами.
Я старалась отвечать спокойно, хотя чувствовала, как внутри поднимается обида. Свекровь будто незаметно перекладывала на меня ответственность за поздние возвращения и скрытность мужа. Когда я сказала, что Богдан просто много работает, она слишком поспешно согласилась, а потом предложила обращаться к ней при любых трудностях: всё-таки она мать и знает сына лучше всех.
Около часа Лариса Павловна вспоминала, каким одарённым, дисциплинированным и сильным Богдан был с детства. Я кивала, но в каждом воспоминании слышала невысказанный упрёк. Казалось, она приехала не поддержать меня, а проверить, не стала ли я причиной проблем её безупречного мальчика. После её ухода я долго сидела в опустевшей гостиной. Чем настойчивее свекровь защищала сына, тем крепче становилось моё ощущение, что обе они знают нечто, скрытое от меня.
В тот же вечер позвонила Вера — жена Дениса, коллеги Богдана. Она извинялась за вмешательство, но говорила тревожно и торопливо. Денис заметил у моего мужа серьёзные проблемы: Богдан занял у общего знакомого крупную сумму, обещал вернуть через неделю, однако прошёл уже месяц. Кроме того, Денис слышал его ссору по телефону из-за ставок. Я соединила эти слова с пятнадцатью миллионами, угрозами и сообщением в чате. Разрозненные признаки сложились в картину, которую мне хотелось немедленно развидеть…
