Жизнь без прикрасОн повернулся к стенке и поднял голову. Посмотрел на верхнюю полку, на сову — прямо мне в объектив.
Владимир.
Худее прежнего, загорелый до черноты. На висках седина, на лице короткая борода, между бровями складка — всего этого раньше не было. Но передо мной был мой муж, отец Сони. Три года я носила ему цветы на пустую могилу.
Две секунды он разглядывал сову. Мне казалось: заметил, сейчас снимет с полки и разобьёт. Вместо этого угол его рта криво приподнялся — так смотрят на дурацкую детскую игрушку, оставшуюся у бывшей жены. Он отвернулся.
В санатории «Сосновый склон» я сидела на кровати с телефоном в руках. А мой мёртвый муж на экране присел у стенки и вытаскивал стамеску.
Тут открылась дверь. На пороге после бассейна появилась Соня — ещё мокрая, обёрнутая полотенцем.
— Мам, шлёпки забыла. Ты не видела? Мам?
Я пыталась ответить. Губы шевелились, язык двигался, а звука не было. Воздух. Как во сне, когда кричишь и не можешь крикнуть. Мы смотрели друг на друга, а между нами оставался телефон с её отцом. Живые руки, живая спина. Живой.
— Мам, тебе плохо? Что с тобой?
Она подбежала и затрясла меня за плечи. Я успела только развернуть экран к себе. Инстинкт. Двенадцать лет работы с трупами, а сейчас требовалось спрятать от ребёнка живого отца.
— Нормально… — выговорила я наконец хрипло. — Пить.
Соня принесла стакан. Я выпила, расплескав половину воды на одеяло, — так тряслись руки.
— По работе это, зайка. Плохое видео с рейда. Не надо было при тебе смотреть. Возвращайся в бассейн, пожалуйста.
— Ты врёшь.
— София, иди в бассейн.
Прежде чем выйти, она взглянула на меня его серыми глазами. Шлёпок на босых ногах не было; она оставалась в мокром полотенце.
Лишь когда дверь закрылась, я снова повернула телефон. Владимир уже подцепил стамеской плинтус в углу. Работал быстро и точно, без суеты. Три доски ламината снялись с такой лёгкостью, будто их никогда не крепили, а лишь положили сверху. Под ними открылась серая пластиковая крышка — квадратная, заподлицо с полом, с двумя утопленными ручками.
Он поддел её и убрал. В перекрытии была выдолблена яма глубиной сантиметров пятьдесят, аккуратная, с залитыми стенками.
Три недели ремонта на пятом году нашего брака. Чтобы ногам было тепло. Я три года мыла этот ламинат, ходила по нему, ставила Сонину ёлку. А под нами была яма.
Владимир опустил в неё руку по локоть. Лицо было видно сбоку: спокойное, сосредоточенное, почти счастливое. С таким лицом берут вещь там, где наверняка оставили.
Достал пустую ладонь.
Замер и полез снова, уже по плечо. Лёг животом на ламинат, долго шарил внизу. Вытащил руку и уставился на неё, будто она его предала.
Затем встал на колени и направил в яму свет телефона. Я видела только спину. Около десяти секунд она оставалась неподвижной.
А потом он принялся крушить гостиную.
Ламинат вдоль стены летел за спину доска за доской. Стамеска била по стяжке так, что микрофон Жужи захлёбывался. Владимир выдрал ящики стенки, вытряхнул книги, фотографии, Сонины рисунки, мои папки и собственные старые документы. Опрокинул диван, ножом разрезал дно, выгреб поролон. Взобрался на подоконник и оторвал обшивку под ним.
Сквозь грохот я разбирала не всё. Он не орал — цедил слова через зубы.
— Куда дели, твари? Где оно? Кому это под силу? Ей?.. Нет, исключено: она донесла бы на меня, не стала бы ждать ни минуты. Ментовская порода. Может, Вадик? Но ведь Вадику ничего не было известно. Вадик… Так кто же? Отвечайте, кто?
Кулак ударил в стенку. Та качнулась, сова повалилась набок. Кадр накренился: потолок, край люстры. Удар. Темнота.
Звук не исчез. Доносились шаги и тяжёлое дыхание вперемешку с треском разрывов и шумом чего-то осыпавшегося. После долгой паузы голос оказался совсем рядом с микрофоном. Возможно, он поднял сову.
— Не могло же обойтись без того, кто сюда приходил и знал, — сказал Владимир.
Шорох сменился щелчком, звуком двери. Потом стихло всё.
Я продолжала смотреть на чёрный экран. На балконе кто-то смеялся. Снизу, от конюшни, доносилось фырканье Рыжика.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.