Олег остановился между стеллажами и приказал Оксане выйти. Обещал, что если она отдаст папку и тетрадь, всё закончится быстро. Его голос дрожал сильнее, чем луч фонаря. После пожара, казино и неудачной засады Кравченко больше не пытался казаться весёлым. Он хотел уничтожить женщину не только ради документов, но и ради собственного страха перед ней.
Оксана ответила из темноты:
— Ты много чего обещал, Олег. Моему отцу говорил, что поможешь. Мне говорил, что всё будет по закону. Матери обещал передавать письма.
Кравченко резко повернулся на голос и выстрелил. Пуля вошла в папку на стеллаже, подняв облако бумажной пыли. Бугай выругался и двинулся в обход. Оксана переместилась за соседний ряд, не выдавая шагов.
— Где ты? — крикнул Олег. — Сколько можно прятаться?
— Я не прячусь. Это ты десять лет прятался за Левченко, Данилюком и своими охранниками.
Оксана бросила обломок кирпича в противоположную сторону. Бугай рванулся на шум и оказался между двумя узкими рядами. Женщина вышла сзади, ударила его рукояткой пистолета по плечу и вырвала цепь. Он попытался развернуться, но теснота мешала. Второй удар пришёлся по голове, и Бугай осел на пол, зацепив стеллаж.
Олег выстрелил снова. Металл зазвенел, сверху посыпались папки. Оксана перекатилась к опорной колонне. В магазине осталось три патрона, и тратить их вслепую она не собиралась.
Кравченко сообщил, что Левченко поднял все силы и приказал стрелять при задержании. По его словам, Оксана официально оставалась опасной преступницей, которой никто не поверит. Она была одна, а против неё выступал весь город.
В ответ Оксана включила найденную запись на полной громкости. Из динамика прозвучал молодой голос Олега, соглашавшегося подложить документы и организовать ограбление. Следом Левченко приказал убрать Оксану из города на максимально долгий срок. Разговор заполнил подвал и вернулся эхом от каменных стен.
Олег замер. Фонарик опустился.
— Откуда это у тебя?
— Отец знал вас лучше, чем я. Он понимал: вы обязательно предадите друг друга и начнёте хранить страховку.
Кравченко попытался договориться. Предложил деньги, документы и безопасный отъезд за границу. Обещал, что Левченко возьмёт всю вину на себя. Его интонация менялась с каждым предложением: от угрозы к просьбе, от просьбы к лести.
Оксана вышла на край света, держа его на мушке.
— Смерть была бы для тебя простым выходом. Ты пойдёшь под суд. А если купленный суд снова не сработает, тебя станут судить твои же хозяева. Они узнают, что ты много лет записывал их фамилии и голоса.
Олег побледнел. Он знал правила собственного мира. Как только покровители сочтут его источником опасности, ни деньги, ни охрана не помогут.
— Ты не успеешь ничего передать.
— Первая часть уже ушла. Если меня не станет, остальные получат всё.
Это было правдой лишь наполовину. Страницы тетради действительно находились у Мирона Павловича, но архивные записи Оксана ещё никому не передала. Олегу не следовало знать, насколько узким остаётся её преимущество.
Бугай застонал и попытался подняться. Оксана толкнула цепью папку на верхней полке. Тяжёлый архивный короб упал перед Кравченко, заставив его отшатнуться. В ту же секунду она погасила проигрыватель, подхватила ящик и направилась к служебному проходу за котельной, который помнила по старым чертежам отца.
Олег бросился следом. Узкий коридор вывел Оксану к вентиляционному помещению и лестнице во внутренний двор. Кравченко появился в двери, когда она уже перелезала через низкую ограду. Он выстрелил, но пуля ушла выше. Оксана скрылась между соседними домами.
На рассвете она остановилась у телефонной будки. Сначала позвонила Мирону Павловичу и велела немедленно унести копии из дома. Затем набрала прямой номер кабинета Левченко. Прокурор ответил сонным раздражённым голосом.
— Роман Андреевич, проверьте свои старые сейфы, — сказала Оксана. — Они оказались пустыми. Зато у меня теперь слишком много ваших голосов.
Она положила трубку. Из дверей архива выбежал Олег, сел в машину и несколько раз безуспешно повернул ключ. Даже на расстоянии было видно, как дрожат его руки. Он больше не охотился — он искал место, куда можно убежать от собственных записей…
