Я и правда работала. Много, плотно, без пауз. Не потому, что убегала от чего-то, а потому, что работа сама по себе требовала этого.
Клиенты, отчеты, встречи. Холдинг шел отдельной линией. София, исполняющая обязанности начальника снабжения, осваивалась в должности, и я несколько раз в неделю отвечала на ее вопросы.
Вопросы были профессиональными и точными. Хороший знак. Павел Иванович, новый главный бухгалтер, через три недели после начала работы принес Михаилу Олеговичу список расхождений в архивных документах, которые тот еще не успел поднять.
Принес сам, без запроса. Просто заметил при знакомстве с базой. Михаил Олегович позвонил мне с интонацией, которую я у него раньше не слышала.
Что-то похожее на удовлетворение. «Нормальный человек», — сказал он. «Работает как надо».
Это была лучшая характеристика из его уст. Ноябрь в нашем городе — это время, когда темнеет рано и надолго. В пять вечера уже ночь, и огни за окном создают ощущение замкнутого пространства.
Будто весь город сжался до размеров одной комнаты. Я возвращалась домой поздно и привыкла к этому ощущению. Привыкла к тишине квартиры.
К тому, что нет чужих вещей на полках. Нет чужих планов на вечер. Нет необходимости объяснять, почему задержалась.
Поначалу эта тишина давила. Потом перестала. Потом тишина стала казаться чем-то, чего раньше не хватало.
Однажды вечером позвонила мама. Не моя, Ларисина. Лидия Степановна, женщина 70 лет, которую я знала со студенческих лет.
Она всегда угощала нас с Ларисой пирожками с яблоками, когда мы заходили к ней после занятий. Добрая, немного суетливая, с привычкой говорить все сразу, не выбирая очередности. «Оксана», — сказала она.
«Прости, что звоню. Не знаю, имею ли право. Лариса родила. Девочка, все хорошо. Обе здоровы». Я молчала секунду.
«Спасибо, что сообщили, Лидия Степановна». «Она не просила меня звонить. Я сама решила. Ты была ее подругой столько лет. Я подумала, ты должна знать». «Вы правильно сделали».
Лидия Степановна помолчала. «Она очень переживает, Оксанка. Я знаю, что это не меняет ничего, но она переживает».
«Я понимаю», — сказала я. Мы попрощались. Я убрала телефон и долго сидела у окна. Девочка. Маленький человек, который ничего не выбирал и ни в чем не виноват.
Это была простая мысль, и она была правдой. И эта правда не облегчала ничего. Просто существовала рядом со всем остальным, как еще один факт в длинном списке фактов этой осени.
Предъявление обвинения произошло в декабре. Максиму Кравченко и Ирине предъявили обвинение в мошенничестве в особо крупном размере. Это означало наказание до 10 лет.
С учетом сотрудничества со следствием реальный срок мог оказаться существенно меньше, но это уже дело суда. Кириллу предъявили обвинение в халатности при исполнении обязанностей финансового директора, а также в пособничестве. Следствие установило, что он был осведомлён о схеме не позднее чем через три месяца после её запуска, однако продолжал подписывать отчёты и не принял мер.
Это подтвердила переписка, которую следователи получили через суд. Владислав отделался предупреждением и административным штрафом. Прямых доказательств передачи конкурентной информации для уголовного обвинения добыть не удалось, а косвенные, без подтверждающей переписки, следствие не сочло достаточными.
Это было неприятно, но Юрий объяснил спокойно: не каждый эпизод заканчивается так, как хотелось бы. Главное — основное дело.
Людмила Андреевна. Ее случай был самым сложным юридически. Она не числилась в штате, формально не подписывала ничего.
Ее присутствие на совещаниях, ее роль в расстановке людей — все это было доказуемо в части фактов, но трудно квалифицируемо в части состава. Юрий работал с этим долго. В итоге ее привлекли не по основному делу, а по сопутствующему.
В ходе следствия выяснилось, что она лично получила денежные переводы от одного из подставных поставщиков через счет на имя дальней родственницы. Небольшую сумму по меркам всей схемы, но достаточную для предъявления обвинения. Соучастие в мошенничестве…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
