В больнице день был шумным. Марьяна прошла к кабинету заведующего, стараясь не отвечать на лишние вопросы коллег. Тарас Павлович, мужчина с седой бородкой и внимательными глазами, долго изучал принесённые документы. На стенах за его спиной висели дипломы, благодарности и старые фотографии коллектива; книжные полки прогибались под справочниками.
— Марьяна Андреевна, — сказал он наконец, откладывая бумаги, — вы понимаете, что уходите с хорошего места? У нас стабильная работа, понятный коллектив, перспективы. А там больница меньше, нагрузка будет серьёзная.
— Понимаю, — ответила она. — Но мне нужны перемены. Не косметические. Настоящие.
Он посмотрел на неё поверх очков.
— Это связано со свадьбой? Будущий муж настаивает на переезде?
Слово «муж» неприятно кольнуло. Ещё вчера Марьяна произносила бы его почти спокойно. Сегодня оно казалось чужим, как вещь, которую ей пытались навязать.
— Свадьбы, скорее всего, не будет, — сказала она.
Тарас Павлович удивился, но не стал расспрашивать. В этом было его достоинство: он умел видеть границы чужой боли.
— Раз решение обдумано, оформим перевод. Но знайте: если захотите вернуться, дверь закрывать не стану.
— Спасибо, — Марьяна почувствовала, что голос дрожит. — Для меня это важно.
Когда она вышла из кабинета, первый шаг оказался сделанным. Мост ещё не сгорел до конца, но огонь уже занялся.
В банке её встретили вежливо и без особого интереса. Накоплений было немного: зарплата медсестры не позволяла откладывать крупные суммы, особенно когда большую часть жизни она привыкла жить скромно. Но этих средств должно было хватить на дорогу, первый месяц жилья и самое необходимое.
— Закрываете счёт? — спросила молодая сотрудница, оформляя документы. — Переезд?
— Да.
— Далеко?
— Достаточно, чтобы начать сначала.
Девушка улыбнулась:
— За любимым человеком?
Марьяна посмотрела на подпись, которую только что поставила, и ответила неожиданно честно:
— От нелюбимого.
Сотрудница смутилась и больше не задавала вопросов.
Нотариальная контора находилась в старом здании с высокими потолками и скрипучими половицами. Женщина-нотариус с аккуратной причёской внимательно выслушала Марьяну, проверила документы на квартиру и несколько раз уточнила, точно ли речь идёт о срочной продаже.
— Быстрота почти всегда снижает цену, — предупредила она. — Покупатели чувствуют спешку и начинают торговаться.
— Главное, чтобы всё было законно и быстро, — сказала Марьяна. — Остальное не так важно.
— Родственники, супруг, претенденты на наследство?
— Нет. Квартира оформлена на меня.
— Документы хорошие. У меня есть несколько клиентов, которые ищут жильё в центре. Думаю, можно будет провести сделку в короткий срок.
Пока нотариус заполняла бумаги, Марьяна смотрела в окно. Снаружи была знакомая улица: магазин, где мама когда-то покупала хлеб; маленький сквер, в котором она гуляла школьницей; остановка, где Богдан впервые поцеловал её после занятий. Она думала, что будет плакать, когда решится на продажу. Но внутри было не горе, а странное облегчение. Словно квартира, оставшись её, позволяла ей самой выбрать, как попрощаться с прошлым.
Подписывая документы, она всё же почувствовала, как дрожат пальцы. Телефон в сумке молчал — она выключила его ещё в банке. Но Марьяна знала: там уже накопились новые сообщения, требования, угрозы, ласковые слова, которые будут звучать как поводок. Коваленко наверняка поняли, что происходит не обычная обида перед свадьбой.
Теперь оставался разговор. Самый тяжёлый. Самый неизбежный.
К дому Коваленко она шла медленно, будто к месту, где должна была похоронить свою прежнюю покорность. Несколько раз хотелось свернуть, сесть в автобус и уехать без объяснений. Но тогда их голоса ещё долго жили бы в её голове, спорили бы, обвиняли, требовали. Нужно было сказать «нет» вслух. Не для них — для себя.
Калитка оказалась открыта. Во дворе стояла машина Богдана. Из гостиной доносились приглушённые голоса. Марьяна остановилась на крыльце, глубоко вдохнула и нажала на звонок. Дверь открыл Богдан. Вид у него был помятый, глаза покраснели, на щеке остался след от подушки.
— Марьяна! — он выдохнул с облегчением. — Слава Богу. Где ты была? Мы всю ночь с ума сходили.
— Мне нужно поговорить, — сказала она. — Со всеми сразу.
Он всмотрелся в её лицо, будто впервые заметил, что перед ним не та девушка, которая привыкла оправдываться за каждый шаг…
