В ящике стола лежал тот самый конверт с документами о переводе. Она достала бумаги и перечитала. Больница в другом городе, за несколько часов пути отсюда, искала опытную медсестру в реанимацию. Зарплата была скромной, но достаточной, чтобы жить без роскоши и без чужих условий. К письму прилагались контакты агентства по жилью и предварительные договорённости о съёмной квартире.
Ещё вчера этот конверт казался ей попыткой спасти отношения с Богданом. Сегодня он стал запасным выходом, который судьба — или её собственная осторожность — оставила на случай пожара.
Мысль о квартире родителей вернулась внезапно и больно. Коваленко хотели продать её, чтобы закрыть свои долги. Но квартира принадлежала Марьяне. Это было единственное, что осталось ей от прежней семьи. И если уж расставаться с этим местом, то по собственной воле, ради собственного будущего, а не для спасения чужой фирмы.
Она не пыталась убедить себя, что это будет легко. В той квартире жили воспоминания: мамин голос на кухне, папины книги, старое кресло у окна, запах яблок, которые бабушка сушила на зиму. Продать её — значит отрезать ещё одну нитку. Но позволить Коваленко забрать её силой было бы хуже. Тогда вместе с квартирой ушло бы последнее доказательство, что у Марьяны когда-то была жизнь до них.
Телефон ожил снова, когда она включила его ненадолго. Звонила Вера Семёновна. Марьяна смотрела на экран, представляя её в гостиной: заплаканную, возмущённую, уверенную, что воспитанница обязана немедленно явиться и объясниться. Звонок закончился. Начался новый.
Марьяна не ответила. Вместо этого заплела волосы в косу — так, как носила на работе, — надела простые джинсы и свитер. Никаких украшений, никакого торжественного образа, никакой роли невесты. В зеркале на неё смотрела женщина с усталым лицом и новой, почти непривычной твёрдостью во взгляде.
Чемодан она оставила у двери. Сначала надо было сделать несколько дел: поговорить с заведующим о переводе, снять накопления, зайти к нотариусу по поводу квартиры. А вечером — прийти к Коваленко и сказать то, что они не захотели услышать заранее.
На улице было солнечно. Марьяна шла к остановке и с каждым шагом чувствовала, как страх не исчезает, но становится управляемым. Он уже не вёл её за руку, как раньше. Теперь он просто шёл рядом, а направление выбирала она…
