Мария посмотрела в сторону игровой комнаты, где Артём сидел за столом и собирал из деталей маленький дом.
Ольга проследила за её взглядом.
— Это он?
Мария кивнула.
Подруга долго молчала. Потом тихо спросила:
— Ты уверена?
— Нет.
— Но чувствуешь?
— Да.
Ольга села рядом на лавку.
— Маша, чувства — это не доказательства.
— Я знаю.
— Тогда нужны доказательства. И не тебе одной с этим разбираться. Он миллионер, у него юристы, охрана, связи. А у тебя чемодан и моя кофта.
Мария потерла виски.
— Я не хочу войны.
— А она уже началась. Не тобой.
Тем временем Карим не звонил. Ни вечером, ни на следующий день. Только прислал короткое сообщение: “Карта заблокирована. Можешь забрать личные вещи в пятницу с 12 до 13. Лида будет дома”.
Мария читала эти строки несколько раз. Они были ровными, деловыми, как письмо от банка. Ни одного вопроса. Ни одного “где ты”. Ни одного следа человека, с которым она засыпала три года рядом.
В пятницу она приехала в квартиру с Ольгой. Лида открыла дверь сразу, будто ждала у порога. Глаза у неё были красные.
— Он уехал в офис, — шепнула она. — Сказал, чтобы я проследила.
— За мной? — Мария горько усмехнулась.
— Не сердитесь. Он сам не свой.
Квартира встретила её холодом. На кухне не было ни чашки в раковине, ни хлебных крошек на столе. Всё блестело безжизненно. В спальне её половина шкафа была уже освобождена. Вещи лежали в пакетах, аккуратно сложенные чужими руками.
Мария ходила по комнатам, собирая книги, документы, старые фотографии. В ванной увидела свою зубную щётку в стакане рядом с его щёткой — и вдруг задержала дыхание. Такая мелочь, а сердце сжалось от боли.
Ольга складывала вещи молча, только иногда спрашивала: “Это брать?” или “Это твоё?”
В кабинете Карима Мария остановилась у письменного стола. Туда он почти никогда её не пускал. Сейчас дверь была приоткрыта. На столе лежали бумаги, закрытый ноутбук, серебряная ручка. И тот самый кожаный ежедневник.
Мария знала, что не должна. Но ноги сами внесли её в кабинет.
— Маша, — тихо сказала Ольга из коридора, — что ты делаешь?
— Минуту.
Она открыла ежедневник дрожащими пальцами. Между страницами фотографии уже не было. Только на листе остался светлый прямоугольный след, будто бумага вокруг успела потемнеть. На той же странице — запись Карима пятилетней давности: “Кравец. 18:30. Не встречаться без Д.” Ниже, другим почерком, почти незаметно: “Она не должна дойти до него”.
Мария нахмурилась. Другой почерк был женский. Она видела такие наклонные буквы на поздравительных открытках, которые присылала мать Карима, Сабина.
— Оль, иди сюда.
Ольга заглянула через плечо.
— Это что?
