Проходили недели. Рыжик крепчал, становился быстрее и всё настойчивее проявлял свой характер. Он охотно гонялся за игрушечными мячами, резко менял направление и подолгу следил за предметами, которые привлекали его внимание. Особенно лисёнку нравилось утаскивать носки сотрудников и прятать их так ловко, что находили пропажу далеко не сразу.
Персонал привык к его проделкам, но понимал: чем самостоятельнее становился Рыжик, тем ближе было расставание. Настоящая жизнь ждала его не за стеклом, а в лесу, где придётся рассчитывать на себя.
Однажды из реабилитационного центра сообщили, что для Рыжика подготовлено место и он готов перейти к следующему этапу. Там ему предстояло жить в полудиких условиях, учиться охотиться и избегать опасностей. Новость была ожидаемой и радостной, но в клинике после неё стало непривычно тихо. За недели лечения все успели привязаться к рыжему непоседе.
В день отъезда Богдан и Остап снова приехали в клинику. Они остановились возле вольера и некоторое время просто наблюдали, как Рыжик носится по траве. Перед ними был сильный, подвижный молодой лис, совсем не похожий на неподвижный комок, найденный осенним вечером возле битого кирпича.
Богдан смотрел на него молча. В памяти всплывали дорога до посёлка, тяжесть грязного свёртка на коленях и едва слышное дыхание под краями рабочей куртки. Теперь Рыжик двигался так быстро, что за ним трудно было уследить. Эта перемена казалась почти невероятной.
Марина вышла к мужчинам, держа папку с документами. Она тоже посмотрела в сторону вольера, а затем повернулась к рабочим.
— Вы тогда успели вовремя, — сказала врач. — Если бы прошли мимо или решили подождать до утра, Рыжика уже не было бы в живых. Вы действительно спасли ему жизнь…
