Жизнь без прикрас— Вижу, тебе трудно поверить, — чуть усмехнулся Виктор. — А я и правда гонял по городу, а на трассе чего только не вытворял. Штрафов набрал уйму. Молодой был, впервые появились деньги — вот и ошалел немного. А потом случилась авария.
Был дождливый летний день. На трассе, где Виктор ехал с большой скоростью, мокрая дорога оказалась скользкой. Машину занесло, и она вылетела в кювет. Переднюю часть смяло гармошкой; Виктор остался зажат в салоне, а руль с силой вдавило ему в грудь. Несколько рёбер были сломаны. Самым тяжёлым последствием этого удара стало повреждение сердца.
— Врачи потом удивлялись, что я вообще дожил до больницы, — продолжил Виктор. — Почти всё время был без сознания. Ненадолго будто выплывал из тумана и опять уходил во тьму. Там было пусто, страшно, но хотя бы не болело. А когда приходил в себя, возвращалась сильная боль во всём теле.
Искорёженную машину заметил проезжавший водитель. Он остановился и вызвал помощь. Спасатели, добравшись до салона, думали, что Виктор уже погиб, но тот вдруг открыл глаза. Подоспевшая скорая немедленно забрала его. Шансов пережить дорогу до больницы было мало, однако он доехал живым. Потом несколько недель провёл в реанимации — между жизнью и смертью.
— Вот и получается, что прохлаждаться в реанимации мне уже не впервой, — улыбнулся Виктор.
Оля слушала, широко раскрыв глаза от ужаса. Почему за столько лет он ни разу не рассказал ей об этом? Виктор будто снова прочитал её мысли — такое случалось и прежде.
— Я молчал, потому что тебе нужен был сильный защитник, каменная стена, — продолжил Виктор. — Не хотел напоминать, что и я могу оказаться уязвимым. Авария была страшная, я едва не умер, но ведь выкарабкался. Зачем было лишний раз тебя тревожить?
С сердцем всё оказалось гораздо тяжелее, чем с остальными травмами. Те тоже нужно было лечить, но врачи могли с ними справиться. Удар руля нанёс сердцу критические повреждения. До аварии оно было сильным, здоровым — это и позволило Виктору дождаться помощи. Теперь же несколько перенесённых операций не дали того результата, за который боролись доктора: с каждым днём ему становилось хуже.
— Потом мама рассказала, что родителям уже велели готовиться к самому страшному, — продолжал Виктор. — Врачи старались изо всех сил, но остановить ухудшение не могли. Моё состояние оставалось критическим. Представляешь, что пережили родители, когда им это сказали?
Оля ответила только кивком. О той опасности он говорил как о далёком прошлом, а ей всё равно было страшно слушать.
— Меня уже почти перестали надеяться спасти, — продолжил Виктор. — И тут один хирург, молодой, совсем ещё начинающий, предложил пересадить сердце. Его сперва даже слушать всерьёз не хотели. Объясняли, почему нельзя, почему я не выдержу следующую операцию, особенно такую тяжёлую. А он всё-таки добился, чтобы с ним согласились. Сам не знаю, как ему удалось убедить остальных.
Виктор рассказывал об этом как об эксперименте, исход которого никто не мог обещать.
— Получится — значит, я останусь жив, а у врачей будет сенсация, опыт, который потом, возможно, поможет спасти других, — продолжил Виктор. — Не получится — для меня ведь другого исхода уже не было.
Его внесли в список пациентов, которым требовался донор. До спасения было ещё далеко: появился лишь небольшой шанс. Даже если подходящее сердце найдётся, предстояло перенести сложную операцию, а затем долго восстанавливаться. На любом из этих этапов что-то могло пойти не так.
— Ты знаешь, какая у меня редкая группа крови. Поэтому поиски затянулись, — снова заговорил Виктор. — Проверяли разные базы, искали здесь и за границей. А ещё нашлись люди, готовые оплатить моё лечение. Спонсоры. Я тогда удивлялся: оказывается, вокруг столько добрых людей, которые хотят помочь. И решил, что, если выберусь, тоже буду помогать другим. После такого иначе и не хотелось. Только надежда таяла день за днём. Мне делалось хуже, повреждённое сердце отказывало.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.