Жизнь без прикрасЧерез неделю ему стало лучше настолько, что из реанимации его перевели в обычную палату. Впереди ещё оставалось долгое лечение, но самый опасный период миновал. Оля уже не вздрагивала при каждом звонке, ожидая страшной вести из больницы. А спустя некоторое время ей разрешили прийти к мужу.
Он похудел, лицо осунулось. И всё-таки перед ней был тот самый Виктор, которого она любила: улыбался, подшучивал над своим положением и вновь вселял в неё уверенность, что всё наладится.
— Я так боялась, — сказала Оля. — Думала, что мы уже никогда больше… — Закончить она не смогла: голос сорвался.
— Даже не надейся, так легко от меня не отделаешься, — усмехнулся Виктор. — Ничего особенного со мной не произошло. Сердце немного подвело.
— Немного? Ты целую неделю был в реанимации, врачи за твою жизнь боролись!
— Не преувеличивай. Реанимация — это формальность, порядок такой. Ничего настолько страшного не случилось. Стресс, недосып — от этого бывает. Теперь буду пить таблетки вовремя, и больше такого не повторится.
— Но раньше ты никогда не болел. Почему вдруг сердце? Я совсем этого не ожидала.
Виктор немного помолчал.
— Организм иногда умеет удивить, — ответил он наконец. — Жаль только, что не всегда приятно.
Оля кивала и смотрела на него, всё ещё с трудом веря, что они снова рядом. Словно тяжёлый камень свалился с души. Она могла видеть мужа, слышать его голос, а не ждать известий, боясь каждого телефонного звонка.
Но дома перед ней снова возникла та картина: Виктор, подросток и женщина. Они выглядели близкими, счастливыми, любящими друг друга людьми. Муж был жив, оставался с ней — это было главным. Однако теперь, когда непосредственная угроза его жизни миновала, Оля опять думала о разговоре, который сорвался из-за приступа.
Начинать его сразу после выписки она не собиралась. Виктор ещё слаб, а врачи предупреждали, что ему нельзя волноваться. Значит, придётся подождать, пока он поправится, сколько бы сил ни отнимало это ожидание у самой Оли.
До выписки прошло ещё некоторое время. Виктор радовался возвращению: соскучился и по жене, и по уюту своей квартиры. Оля разбирала его чемодан, сортируя вещи, когда услышала голос из кухни.
— Оля, нам с тобой надо поговорить. Серьёзно.
Всё внутри у неё сжалось. Она собиралась дать мужу время оправиться от внезапного приступа, а он сам начинал тот разговор, которого она ждала и боялась.
За кухонным столом они сели друг напротив друга. Виктор выглядел непривычно строгим; по его серьёзному лицу Оля видела, как трудно ему решиться. Она молча смотрела на мужа. До сих пор он не услышал от неё ни намёка на встречу у торгового центра — на женщину и подростка, с которыми она увидела его тогда, когда он будто бы работал в другом городе.
Так было лучше. Оля не загоняла его в угол вопросами, не вынуждала оправдываться. Он сам хотел рассказать ей то, что скрывал.
— Есть одна вещь, о которой я тебе никогда не говорил, — начал Виктор. — Мы вместе уже четырнадцать лет, и все эти годы ты даже не подозревала о моей тайне. Мне давно тяжело носить её в себе. После того, что случилось, я понял: пора рассказать и облегчить душу.
Оля лишь глубоко вздохнула. С недавних пор она знала, что мужу есть о чём молчать. Теперь оставалось выслушать его.
— Всё началось за полтора года до нашего знакомства, — продолжил Виктор. — Я тогда купил новую машину. Быстрая, разгоняется легко… Совсем потерял голову. Газ до пола, музыка погромче — и лечу по улицам. Мне это доставляло огромное удовольствие.
Оля смотрела на него с удивлением. Благоразумный, ответственный Виктор всегда водил осторожно; представить его несущимся по городу гонщиком она не могла. Но за последнее время ей уже пришлось убедиться, что знает о муже не всё.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.