За дверью послышались голоса. Один принадлежал Коваленко, другой был незнакомым, громким, слишком уверенным для человека, которого не приглашали.
— Я сам пройду, Богдан. Дядя дома?
София вздрогнула и сунула альбом под подушку. Олеся вышла в коридор, держа дочь за руку. В гостиной уже стоял высокий мужчина лет сорока в дорогом пальто. Улыбка у него была гладкая, но не теплая. Он обнял Мирона Степановича за плечи так, будто имел право на любую близость.
— Дядя, Ирина сказала, у тебя неприятность. Я сразу приехал.
— Я тебя не звал, Вадим, — сухо ответил Мирон Степанович.
— Семья не ждет приглашений, когда пахнет бедой.
Вадим Ратушный заметил Олесю и Софию у двери. Его взгляд задержался на сумке, на детском пальто, на альбоме, который девочка успела снова прижать к груди.
— Так вот она какая, беда, — мягко сказал он…
