— Очень похоже. С юридической точки зрения ваш вчерашний брак не имеет силы с момента регистрации. Нельзя вступить в новый брак, пока прежний не прекращен.
Алина смотрела на лист и чувствовала, как рушится воздух вокруг.
Не имеет силы.
Вчерашнее платье. Музыка. Обещания. Гости. Кольца. Его голос, произносящий клятву. Все оказалось декорацией, поставленной на гнилых досках.
— Где эта женщина? — Алина заставила себя поднять глаза. — Почему они не развелись?
Нина Сергеевна замялась.
— В этом и самое тревожное. Я проверила дальнейшие сведения по Еве Гориной. После брачной записи ее след почти исчезает. Нет развода. Нет записи о смерти. Нет отметок о новом месте проживания. Нет последующих документов. Как будто после того дня она выпала из системы.
У Алины похолодели ладони.
Выпала из системы.
Пятнадцать лет назад.
Виктор никогда не называл это имя. Никогда не говорил о том времени. Он закрывался, уходил от вопросов, а иногда смотрел так, что Алина сама отступала, хотя не понимала, чего испугалась.
— Что мне теперь делать? — спросила она.
— Официальная процедура проверки и аннулирования будет запущена. Но сейчас я говорю с вами не как сотрудник, а как женщина. Будьте осторожны. Если человек скрыл действующий брак, значит, он чего-то боялся. Или что-то прятал. Не устраивайте ссору. Не говорите, что знаете. Не задавайте прямых вопросов.
Алина кивнула, хотя мысли в голове распадались на острые, бессмысленные осколки.
Она поблагодарила Нину Сергеевну и вышла на улицу.
День был теплый, обычный, почти равнодушный. Люди шли мимо, разговаривали, несли пакеты, смотрели в телефоны. Кто-то смеялся у остановки. Кто-то спешил по делам. Мир продолжал жить так, будто ничего не произошло.
А у Алины под ногами не осталось земли.
В машине она снова и снова прокручивала услышанное.
Виктор женат.
Его жена исчезла пятнадцать лет назад.
Он получил новый документ и умолчал о браке.
Он женился на ней — на женщине с деньгами, бизнесом, связями и доверием.
Она вспомнила, как внимательно Виктор расспрашивал о ее делах. О партнерах. О долях. О том, кто имеет право подписи, если она недоступна. Тогда ей казалось: он хочет знать ее жизнь, потому что любит и хочет быть рядом. Он говорил, что заботится. Что муж должен понимать, как защитить жену.
Теперь это выглядело иначе.
Он не заботился.
Он изучал.
Однажды, месяца два назад, Виктор предложил оформить документ, который позволил бы ему в непредвиденных обстоятельствах временно распоряжаться частью ее активов. Алина отказалась спокойно: у нее были юристы, доверенные лица и партнеры. Виктор не спорил. Только улыбнулся. Но тогда в его взгляде на секунду мелькнуло что-то неприятное — раздражение или разочарование.
Теперь это воспоминание стало холодным, как лезвие.
Когда Алина вернулась домой, Виктор вышел в прихожую.
— Ну что? Подруга спасена?
— Да, — она заставила губы сложиться в улыбку. — Ерунда оказалась. Просто накрутила себя.
— Бывает. Тогда возвращаемся к чемоданам. Завтра в это время уже будем у воды.
Он обнял ее за плечи.
Алина не отстранилась.
Но внутри у нее все сжалось. Мужчина, которого она еще вчера называла любимым, вдруг стал чужим. Опасно близким незнакомцем.
Оставшийся день они прожили как обычные молодожены. Складывали вещи, спорили, какие рубашки брать, выбирали места для ужинов, обсуждали прогулки. Виктор был внимателен и ласков. Приносил ей чай, предлагал отдохнуть, гладил по плечам, целовал в висок.
Алина играла счастье.
Каждое его прикосновение теперь отзывалось желанием отступить.
Когда вечером Виктор ушел в душ, она взяла телефон и начала искать: Ева Горина исчезла, Ева Мельникова пропала, Виктор Горин жена. Ничего. Ни старой заметки, ни сообщения, ни случайного упоминания. Будто женщины с таким прошлым никогда не было.
Ночью Алина почти не сомкнула глаз. Виктор спал рядом ровно и глубоко. В темноте его лицо казалось спокойным, даже беззащитным. Она лежала, не двигаясь, и думала, как поступить.
Отказаться от поездки? Сказать, что заболела? Сослаться на срочные дела? Но если он поймет, что она что-то знает, неизвестно, что сделает. Нина Сергеевна просила вести себя естественно.
Утром они все же улетели к морю.
В самолете Виктор держал ее за руку, шутил, целовал в висок, показывал в бортовом журнале красивые виды и рассказывал, куда они обязательно съездят. Алина улыбалась, отвечала, кивала. Внутри же страх рос, расползался под ребрами, становился тяжелее с каждой минутой.
Она летела в медовый месяц с человеком, который скрывал жену.
Жену, исчезнувшую пятнадцать лет назад.
И рядом не было никого, кому она могла бы сказать правду.
Отель встретил их прохладным холлом, фруктами в номере и бутылкой игристого напитка. Комната оказалась просторной, светлой, с большими окнами на море, широкой кроватью, блестящей ванной и балконом, где ветер шевелил тонкие занавески. Виктор предложил быстро разобрать вещи и пойти к воде.
Алина согласилась. Хотя единственное, чего ей хотелось, — закрыть дверь, собрать документы и исчезнуть.
Она переоделась в легкое платье и вышла на балкон. Внизу шумели отдыхающие, море серебрилось под солнцем, волны мягко накатывали на берег. Все было слишком красиво. Слишком спокойно. И от этого спокойствия становилось страшнее.
— Ты молчишь, — Виктор подошел сзади и положил руки ей на талию. — Устала?
