Жизнь без прикрасМежду цветочным ларьком и салоном связи на улице Янтарной находился «Яшмовый ларец». Ломбард занимал нижний этаж старого кирпичного дома. За решёткой и толстым стеклом сидел полноватый, начинающий лысеть мужчина лет пятидесяти, в клетчатой рубашке. На большом пальце правой руки у него был резиновый напальчник, как у кассиров.
— Шульга? — уточнил он через окошко, постукивая этим пальцем по стеклу. — Мне из полиции звонили. Пройдите к боковой двери, сейчас открою.
В задней комнатке возле железного сейфа помещались стол с лампой и два стула. Мужчина назвался Виталием. Достав из сейфа пакетик с биркой, он положил его под свет.
— Пока только смотреть. Не трогайте, вещью теперь полиция занимается.
Ирина склонилась к столу. Мутноватый целлофан не мешал узнать бабушку Марию: голубая косынка, наклон головы, полуулыбка. С краю серебряная скань была слегка вдавлена. В пять лет Ирина уронила медальон и весь вечер проплакала — эту вмятинку она помнила с тех пор.
— Можно оборотную сторону?
Виталий бережно перевернул пакетик. По белой контрэмали шла тонкая неровная надпись: «Ф Подольский». Рядом — год, написанный словами. Дед всегда обозначал его так, по старинке.
— Да, он. Бабушкин медальон.
— Я и не сомневался, — вздохнул Виталий, стягивая напальчник. — Двадцать лет здесь работаю, научился замечать, кто своё принёс, кто чужое. Ваш-то торопил всё, говорил: от тёщи безделушка осталась. Какая безделушка? Старая вересовецкая работа, вручную сделана. Одна скань больше стоит, чем я за всё предложил. Тогда ещё надо было насторожиться. Но я не полиция: паспорт есть, договор есть. А вчера он опять пришёл, уже с деньгами. Я объясняю: вещь задержана, следователь запрос прислала, выдать нельзя. Он аж зелёный стал. Кричит: его собственность, жаловаться будет. Я ему: пишите жалобу. Ушёл. — Виталий помолчал, глядя в сторону. — Моя мать тоже из Вересовца. У неё похожая на стене висела, с церковкой. Подарок от отца.
Виталий составил короткий акт опознания. Ирина подписала его, а Виталий пообещал отправить копию Чуприне электронной почтой, чтобы ей не пришлось ездить ещё раз.
Она поднялась — и охнула, ухватившись за столешницу. Последние две недели по вечерам уже бывали тренировочные схватки, тянущие, неясные. Сейчас боль поднималась снизу волной, охватывая тело обручем. Не отпускала так долго, что Ирина принялась считать про себя. Когда отпустило, ноги дрожали.
— Что с вами? — Виталий вскочил. — Плохо? Скорую вызвать?
— Подождите… Сейчас отпустит, — часто дыша, выговорила она. — Наверное, ложные.
Но через семь минут схватка повторилась. Ещё через шесть пришла третья. Затем Ирина почувствовала, что отошли воды, и растерянно посмотрела на пол.
— У меня воды отошли.
Виталий побелел, потянулся к телефону. Ирина тоже достала свой. Пальцы тряслись; вместо номера скорой она нашла в контактах Аллу и нажала вызов, сама не понимая почему.
— Началось, — сказала Алла после первого гудка, будто ждала с телефоном в руке. Она не спрашивала.
— Я в Липовеже, в ломбарде на Янтарной. Воды отошли.
— Знаю эту улицу. Мы с Романом рядом, на рынке. Оставайся на месте, сядь, дыши. Через десять минут приедем.
Скорую Виталий всё же вызвал, однако Алла успела раньше. Старый зелёный внедорожник с мятым крылом взобрался на тротуар у входа, разогнав голубей. За рулём сидел её внук Роман — молодой смуглый парень в белой футболке. Машина ещё не остановилась, когда Алла выскочила наружу. Платье было прежнее, чёрное с красными оборками, а платок — зелёный.
В ломбарде ей хватило беглого взгляда на Виталия, чтобы тот почему-то отступил к стене. Алла присела перед Ириной, обхватила оба её запястья и несколько секунд всматривалась в лицо.
— Хорошо всё идёт. Правильно. Не бойся, поехали.
— Мы скорую вызвали, — пробормотал Виталий.
— Отмените. Сами быстрее довезём.
Ирину вывели, поддерживая под руки, и помогли сесть сзади. Алла устроилась возле неё, уложила её голову себе на плечо. Тихий напев на незнакомом языке тянулся на одной низкой ноте; Алла покачивалась ему в такт. Роман объезжал ямы, ведя быстро, но осторожно.
— Куда едем? — спросил он через плечо.
— Где мы с ней в среду были. В тот роддом.
Ирина подняла голову.
— Снова туда?
— Туда. Он в твоей обменной карте записан. Анализы там, тебя там ждут. Куда нам ещё ехать?
— А вдруг он там? Вдруг они…
Поделитесь впечатлением от истории
3Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.
Очень трогательный до слёз рассказ, связь поколений, память, человеческая доброта! Спасибо!
Как много гадости в людях, а хорошего - все меньше
Спасибо.