А однажды Богдан, как обычно, пришёл на рассвете и сразу понял: сегодня всё иначе. Лес ещё молчал, над мокрой травой низко стлался туман. Капли росы были крупными, тяжёлыми. Он опустил ведро и так и остался возле него, глядя на середину поляны.
Вокруг Мирославы шевелилась земля. Она то вздрагивала, то приподнималась, будто делала вдох; влажные комья осыпались и расходились в стороны. Синие цветы по окружности одновременно раскрыли лепестки. Их яркость казалась почти нестерпимой. Барс жалобно завыл и забился Богдану за ноги.
Мирослава, побледневшая, до боли прикусив губу, вытягивалась вверх. Так пробивается на свет молодой росток, которому приходится преодолевать снег.
— Что с тобой? Больно? — Богдан уже бежал к ней.
— Подхвати меня… Прошу тебя. Земля сегодня отпускает. Только не дай мне упасть.
Он подхватил Мирославу под руки. Тянуть её из земли не стал — только поддерживал, не давая упасть. Земля ещё немного не отпускала, потом словно выдохнула сыростью и разом осела. Корни разошлись сами, ни один не оборвался.
Мирослава освободилась вся и повисла у него на шее. Чёрная земля покрывала тёплое дрожащее тело, а ноги, лишь сейчас сделавшиеся настоящими ногами, не могли служить опорой. Богдан пошатнулся, прижал её крепче и замер. Хранительница пахла мокрой землёй, дождём и цветущей травой. Он обнимал её и совершенно не представлял, что делать дальше. Всё случилось так быстро, что поверить было непросто. Ещё недавно она не могла выбраться из почвы, а теперь держалась за него обеими руками, и он чувствовал, как её бьёт дрожь.
— Получилось, Богдан… — выговорила она возле его плеча. В голосе смешивались слёзы и восторг. — Вся вышла. Теперь я целая. Теперь могу стоять на земле!
— Пока что ты стоишь больше на мне, — нашёлся он.
Мирослава так радостно рассмеялась, что у него вдоль спины пробежала дрожь. И только тут Богдан заметил: истлевшее полотно окончательно распалось, оставшиеся клочья едва держались. Торопливо отвернув лицо, он стащил клетчатую рубашку и укрыл ей плечи.
— Вот, надень. Надо прикрыться.
Она удивлённо посмотрела на ткань.
— Но я ведь не мёрзну.
— Да не поэтому. Просто так нужно.
Уши у него пылали. Мирослава глядела с недоумением, без малейшей попытки подразнить.
— Кому нужно? Деревья ничего не скрывают. Звери тоже. Чего ты смущаешься? Совсем красным сделался… Ты не болен?
— Мирослава, ради всего святого, сначала рубашку надень. А про остальное потом расскажу. Тут коротко не получится.
Она послушалась его интонации, хотя смысла просьбы так и не поняла. Рукава оказались непростой задачей: с одеждой ей прежде сталкиваться не приходилось. Богдан сам застегнул пуговицы, упорно глядя мимо неё и чувствуя себя ужасно глупо. Даже ему рубашка была свободна, а Мирославе закрыла колени. Босая, перепачканная землёй, с рассыпавшимися светлыми прядями и живыми цветами между ними, она стояла перед ним, а он не мог выговорить ни слова.
— Теперь всё, — наконец произнёс Богдан. — Можно начинать.
— Начинать что?
— Учиться ходить.
Эта наука заняла немало времени и оказалась на редкость смешной. Мирослава чувствовала под землёй корни и звериные норы, знала каждую лесную веточку, но две собственные ноги слушаться её не желали. Она пробовала шагнуть, теряла равновесие, вцеплялась в Богдана и чуть не опрокидывала его следом. Приходилось заново привыкать к каждому движению: одной ногой опереться, другую перенести, удержаться и только потом сделать следующий шаг. Стоило поторопиться, и тело опять переставало её слушаться. Оказывалась в мягкой траве, хохотала, вставала — и всё повторялось. Барс метался вокруг с радостным лаем: такой замечательной игры у них ещё не было.
— Перед собой смотри, не вниз. И помедленнее, — наставлял Богдан, поддерживая её за талию.
— Как вы вообще не падаете? — Мирослава запыхалась и повисла на его плече. — Всего две тонкие опоры! У дерева сколько корней, и даже его ветер может свалить. А вы умудряетесь ещё и передвигаться.
— Долго учились. Несколько миллионов лет. Ну, попробуем снова. Сначала одну ногу.
К середине дня она сумела без помощи сделать около десяти шагов. Покачивалась, зато не падала. Вечером уже сама обошла поляну. Закончив круг, обернулась к Богдану с такой гордостью, будто совершила нечто невероятное. Он улыбнулся ей широко и совершенно по-дурацки. Хотел сдержаться, но ничего не вышло.
Ближе к закату они добрались до опушки. Шли медленно, осторожно переставляя ноги. Между редеющими стволами показалась крыша дедова дома, дальше в вечернем свете виднелись остальные деревенские крыши. У последних сосен Мирослава остановилась. Не отрываясь, следила за дымом над трубами, разглядывала дорогу и маленькие фигурки людей возле дальних калиток.
— Там столько людей… Ты ведь жил среди них?
— Жил.
Она повернулась, нетерпеливо подалась вперёд.
— Я тоже хочу посмотреть. Как у вас всё устроено, как вы живёте. Покажешь мне?
— Покажу обязательно. Только с ногами сперва разберись, а то вся деревня перепугается.
Смеясь, Мирослава шагнула за деревья, к окраине возле его дома. И вдруг качнулась. Дело было не в неловких ногах: она словно осталась без опоры, хотя почва под ней была прежней. Лицо потеряло краски, цветы поникли. Девушка отшатнулась к ближайшей сосне, ухватилась за ствол и тяжело втянула воздух. Богдан успел поддержать её.
— Что случилось? Опять плохо?
— Сейчас пройдёт. Просто дальше мне нельзя. Далеко нельзя.
Она с трудом вернулась под ветви. Почти сразу щёки порозовели, дыхание выровнялось. Здесь она снова была в своей стихии.
— Куда нельзя? В деревню? — не понял он.
Счастливое выражение впервые за этот день исчезло с её лица.
— Я ведь не просто в лесу живу, Богдан. Мы с ним одно. Пока рядом мои корни, у меня есть силы. До опушки могу дойти. За неё тоже могу выйти, только ненадолго, и даётся это тяжело. Возле твоего дома старые сосны пускают корни под самый фундамент. Там мне можно оставаться, вреда не будет. Но чем дальше от них, тем слабее я становлюсь. Среди деревенских домов силы начнут уходить. А до районного центра не хватит меня. Никогда не хватит.
Она говорила спокойно, принимая это как неизменную часть собственной жизни.


















Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.