Заметив Полину, тётя Раиса толкнула сестру локтем. Лариса Олеговна посмотрела туда, и лицо её посерело.
В душном зале по-прежнему гудели лампы. Открыв заседание, Ильницкая без промедления занялась ответами на запросы.
— Банковская выписка подтверждает документ, представленный ответчицей через своего представителя. Деньги поступали только в порядке наследования и от продажи дома. Других зачислений не было. По ответу микрофинансовой организации заём на имя ответчицы перечислили на карту истца. — Судья подняла глаза на Дениску. — Вы признаёте, что это ваша карта?
Дениска взглянул на адвоката. Деркач почти незаметно кивнул.
— Да, моя. Но жена разрешила взять заём. Деньги предназначались семье.
— Хорошо. У представителя ответчицы есть ходатайства?
Попович встал.
— Да, ваша честь. Сначала прошу приобщить тетрадь расходов Надежды Борисовны Гуменюк за год замены крыши и квитанцию банка. С вклада Григория Яковлевича Гуменюка сняты четыреста тысяч, за два дня до начала работ. В тетради отмечены поставщик, бригада, все суммы. Отдельно записано: истец подавал листы и получил две тысячи на бензин. Оплачивали ремонт наследодатели.
Раскрытая тетрадь легла перед судьёй. Ильницкая долго читала, затем перевернула квитанцию, рассмотрела печать.
— Приобщить. — Не поднимая глаз, она добавила: — Хорошо писала.
— Следующий документ, ваша честь. — Попович передал распечатку. — Сообщение пришло ответчице с номера Ларисы Олеговны Тетериной вечером после первого заседания. Прошу приобщить его. Обратите внимание на обещание сказать, будто ответчица сама передала мужу телефон и пароли. И дальше: «И Раиса подтвердит, и Гоша, и Боря».
Прочитав лист, судья медленно опустила его на стол. Посмотрела в первый ряд, где сидели четверо.
— Свидетелям истца напоминаю: перед допросом каждый будет лично предупреждён об уголовной ответственности за заведомо ложные показания и за отказ от показаний. Возможно лишение свободы. Каждый распишется сам. Содержание сообщения суду известно. Вызывается Раиса Олеговна Мовчан.
Тётя Раиса поднялась, опустилась обратно и снова встала. Глядела она куда-то в сторону.
— Ваша честь, я ничего такого не видела. Не знаю я. На кухне меня не было, когда речь о паролях шла. И вообще, не помню подобного. У меня давление.
— Вы отказываетесь от показаний?
— Нет, не отказываюсь. Сказать нечего.
Вызванный следом Георгий Артёмыч расправил усы. Докладывал коротко, по-военному:
— О делах племянника сведений не имею. В чужую семейную жизнь вмешиваться не привык.
Боря до трибуны не дошёл.
— Мне нехорошо, — сообщил он с места. — А про крышу я, кажется, в прошлый раз напутал.
Судья что-то записала и перешла к свидетелям ответчицы. Первой вышла Антонина Игоревна. Подписала предупреждение твёрдым почерком, поправила орденскую планку. Говорила она с такой деловитостью, с какой, наверное, когда-то докладывала хирургу перед операцией.
— Живу напротив, через лестничную площадку. Медсестрой отработала сорок лет. Слышу теперь хуже, но вижу хорошо. Ларису Олеговну видела у подъезда с тёмным бархатным мешочком, она его к груди прижимала. По телефону сказала: «Везу три штуки пока, остальные потом. Пусть ваш оценщик ждёт». Потом поехала на такси на Медную улицу. И ещё, ваша честь: стены у нас картонные. Поздно вечером, в Дашин день рождения, слышала от неё: «Шкатулка у меня и будет у меня». Именно так. Хотела тогда вмешаться, решила — не моё дело. Теперь моё.
— Вы не испытываете неприязни к семье истца? — спросил Деркач.
Поверх очков Антонина Игоревна взглянула на адвоката.
— Молодой человек, я сорок лет держала зажимы во время операций. Неприязнь у меня только ко лжи.
Других вопросов у него не нашлось.
Елизавета Константиновна, вызванная следующей, подтвердила:
— Часы принесла Лариса Олеговна. Представилась собственницей, сказала, что унаследовала от свёкра. Паспорт предъявила свой, получила двести десять тысяч. Ещё спрашивала цену всей коллекции. Остальные обещала привезти, когда семейные дела утрясутся.
В залоговом билете не было ни одного расхождения с приобщённым отчётом оценщика: номера механизмов совпадали полностью.
Ксения Георгиевна показания дала коротко:
— Тем утром мне позвонили с номера Ларисы Олеговны. Просили отстранить Дашу от работы, уверяли, что она невменяема. И просили скрыть от неё разговор.
У судьи лежала служебная записка, составленная начальницей в день звонка. Номер и время в ней были указаны.
— Вы возглавляете отдел противодействия мошенничеству? — уточнила Ильницкая.
— Восьмой год, ваша честь.


















Поделитесь впечатлением от истории
5Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.
Відчула страх,як можна жити з такими людьми які як хижаки хочуть чужих грошей.Рада що Дарія виграла суд і вся спадчина залишилась її.Дякую за розповідь
Насолоду від цікавої історії що щасливо і справедливо закінчилась
Гарна історія ,А головне повчальна .
Дуже повчальна історія
Згадала себе. Мене теж дурив чоловік, свекруха і її діти. Я виросла в сім'ї де довірою дорожили, де карали за брехню, крадіжку, наклеп. Я думала, що так було в усіх сім'ях. Про все дізналась після смерті чоловіка від уже дорослого сина. Він думав, що я знала і за те сердився, що я нічого не робила. Свекрухи половини дітей її не має. Після цієї розповіді я зрозуміла чому син вигнав всю родину чоловіка з двору на другий день після похорону. Я ще тоді насварила сина, що так не можна. Він до цих пір нічого не розповів, не хоче тривожити. Хоч з часом я сама стала догадуватись. Сумно.