Начальник уволил главного бухгалтера после 24 лет работы, но на следующий день владелец собрал руководителей филиала

Ирина сидела перед экраном с прямой спиной и немного напряжёнными плечами.

— Ирина.

Она обернулась. Лариса увидела в её глазах что-то промежуточное между страхом и виной.

— В пятницу закрываем квартальный баланс. В третьем разделе, по статье «Прочие расходы», осталось расхождение. Я не успела его дозакрыть. Посмотри сама, там разобраться несложно.

— Лариса Петровна…

— Всё в порядке. Это работа.

Взяв коробку, она вышла. Молодые сотрудники снабжения, стоявшие в коридоре, посмотрели на неё. Один шепнул что-то другому; тот не рассмеялся, но губы у него дрогнули. Лариса прошла мимо, держа голову прямо и не меняя ровного шага.

У лифта Степан Андреевич уступил ей место. Посмотрел на коробку, затем ей в лицо.

— Лариса Петровна, это несправедливо, — сказал он негромко.

— Степан Андреевич, вы здесь двадцать лет. Знаете, как бывает.

Он кивнул и отвёл глаза. Открылся лифт; Лариса вошла, двери сомкнулись.

На первом этаже секретарь проводила её растерянным, почти испуганным взглядом — так смотрят на то, чему не могут найти объяснения. Вася сидел за стойкой над журналом посещений. Лариса остановилась перед ним.

— Василий Павлович, я ухожу. Пропуск вам оставить?

Охранник поднял глаза, покраснел и снова посмотрел вниз.

— Да, Лариса Петровна. Сюда, — пробормотал он.

Она положила пропуск на стойку.

— Спасибо вам за все эти годы.

Ответа не последовало. Вася смотрел в стол. Лариса видела, что ему стыдно, и он знал, что она это видит. Больше ничего не требовалось.

Она толкнула дверь и вышла. Холодный осенний воздух пах влажным асфальтом и первыми опавшими листьями. На крыльце Лариса поставила коробку на ступеньку, достала телефон, секунду постояла с ним в руке, затем открыла почту. Проверила отправленное владельцу письмо. Ушло. Под ним стоял статус: «Доставлено».

Убрав телефон, она понесла коробку к своей аккуратной тёмно-зелёной машине, служившей ей семь лет. Поставила вещи в багажник и задержалась возле него, глядя на окна второго этажа. Там был её кабинет — теперь уже бывший. Потом села за руль и поехала домой.

В квартире встретила привычная тишина одинокого жилья. Она не тяготила Ларису. Переодевшись, та поставила чайник и, пока вода нагревалась, разобрала коробку. Фотографию отнесла на полку в гостиной, толстянку поставила на подоконник, кружку убрала в шкаф. Календарь оставила на столе: позже придумает, куда его повесить.

С чаем она села у окна. Короткий осенний день уже угасал, но свет ещё держался. Во дворе желтел клён, листья медленно кружились в воздухе, словно им некуда было спешить. О деньгах, поиске работы и трудовой инспекции Лариса сейчас не думала. Этим можно заняться завтра; сегодня ей нужно было посидеть дома, с чаем, в тишине, глядя на дерево.

Из ящика старого родительского буфета она достала записную книжку с потёртой коричневой обложкой и раскрыла её на случайной странице. Мелкий аккуратный почерк, столбцы цифр — её рука, только гораздо моложе. Первые месяцы в «Ритмострое» она считала на бумаге: компьютер был один на всех, к нему приходилось ждать очереди.

Лариса долго рассматривала эти расчёты. Цифры были правильными.

В девять вечера позвонила Елена.

— Мам, как ты?

— Хорошо.

— Что-то произошло?

— Почему ты спрашиваешь?

— Ты говоришь не так, как обычно.

Лариса помолчала.

— Я уволилась.

Дочь долго не отвечала.

— Тебя уволили? — спросила она наконец тихо.

— Фактически да, — ответила Лариса и услышала в трубке тихое: «Мама…»

— Лена, правда, всё нормально. Это были не самые честные люди. Я поступила так, как должна была, и не жалею.

— Помощь нужна? Деньги? Может, приедешь ко мне?

— Деньги не нужны. И приезжать я не буду. У меня всё есть.

— Мам, ты всегда говоришь, что у тебя всё есть.

— Потому что это всегда правда.

После звонка Лариса вымыла чашку, погасила свет на кухне и пошла в спальню. Было только половина десятого вечера; так рано она давно не ложилась. Но сил сидеть и думать сегодня не осталось. Она легла и закрыла глаза.

В 22:15 на тумбочке завибрировал телефон. Номер был незнакомый. Лариса Петровна около трёх секунд смотрела на экран, прежде чем ответить.

— Лариса Петровна, здравствуйте.