— Он.
Лера не удивилась. У начальника было достаточно врагов. В таком месте их наживали быстро. Но почему самый влиятельный заключенный решил назвать ее союзницей?
— Ты хочешь его уничтожить? — спросила она прямо.
Громов улыбнулся, но глаза остались холодными.
— Я хочу, чтобы каждый получил свое. А ты?
Лера молчала. Прошлое поднялось в ней темным пятном, растеклось по памяти, затопило все вокруг.
Десять лет назад она сидела в больничном коридоре, маленькая, замерзшая изнутри, и прижимала к груди старого плюшевого зайца. Отец подарил его ей накануне, и игрушка еще хранила запах дома. Врачи проходили мимо быстрыми шагами, кто-то говорил по телефону, где-то хлопали двери, но Лера слышала только обрывок фразы, который навсегда въелся в память:
— Спасти не удалось.
Ее отец, Павел Данилов, работал инженером. В тот вечер он возвращался домой и переходил дорогу, когда на него на огромной скорости вылетел красный внедорожник. Машина не замедлилась. Водитель исчез, оставив после себя визг шин, битое стекло и жизнь, расколовшуюся надвое.
Разбирательство закончилось быстро и унизительно. Виновным сделали самого Павла: будто бы он сам вышел под колеса, не убедившись в безопасности. Лера тогда была слишком мала, чтобы понимать документы, печати и подписи. Но она хорошо запомнила бабушкины слова, сказанные ночью на кухне:
— Это неправда. Их заставили молчать. Дело закрыли не потому, что все ясно, а потому, что кому-то так было нужно.
Тогда Лера не знала, кто эти «они». Позже узнала.
За рулем был Илья Рудин, сын человека с большими связями. А его отец, Марк Рудин, в то время служивший в дорожном надзоре, помог переписать правду: протоколы, показания, выводы. Все стало аккуратным, официальным и лживым.
С того дня Лера жила с одной мыслью: когда-нибудь она доберется до него.
Воспоминание оборвалось. Она снова была в камере, где тусклая лампа дрожала под потолком, а Савелий Громов смотрел на нее так, будто давно прочел этот рассказ по ее лицу.
— Вспомнила, зачем сюда пришла? — спросил он.
Лера медленно кивнула.
— Вспомнила.
— Тогда слушай. Я могу быть полезен.
— Почему ты решил, что мне нужна твоя помощь?
Он говорил негромко, но каждое слово ложилось точно.
— Потому что ты хочешь не просто узнать правду. Ты хочешь, чтобы Рудин заплатил.
Лера не ответила. Ей не хотелось признавать это вслух. Но он был прав.
Ночью она лежала на узкой койке и смотрела в темноту. Кто-то храпел. Кто-то шептался. Металл поскрипывал, стены будто дышали чужим отчаянием. Сон не шел.
Слова Громова возвращались снова и снова: «Ты хочешь, чтобы он заплатил».
Она ждала этого годами. Сначала как ребенок, который не понимает, почему взрослые лгут. Потом как подросток, научившийся искать ответы. Потом как журналистка, которая привыкла копаться в чужих тайнах и однажды поняла, что самая страшная тайна лежит в ее собственной семье.
Ей было семнадцать, когда она нашла первый настоящий след. Бабушка тогда уже часто болела, и Лера разбирала старые бумаги в шкафу. Среди квитанций, пожелтевших снимков и медицинских выписок лежал лист, который не должен был там оказаться.
Протокол осмотра места аварии…
